Чтение онлайн

– Совершенно верно, господин коммандер, сэр.

Услыхав про «Декард», охрана Рашена как-то очень резко перестала смеяться и озадаченно переглянулась.

– И никакой возни с телом, – добавил Вернер. – Главное, сразу включить продувку, тогда в шлюзе – ни кровинки. Был человек – и нет человека, остался только протокол, что он захоронен в космосе.

– И никакой возни с телом… – протянул Боровский. – Идеально. Если бы я раньше знал, что всё так просто… М-да. Значит, капитан, работаем в грузовом шлюзе! Слышишь меня? Готовь людей. Так и быть, потом литр самогона поставлю. Считай, я тебя

– Приказ… – выдавил капитан. – В письменной форме… На бумаге… Ой, что-то мне нехорошо…

– Лови! – скомандовал Боровский.

Подчинённые схватили капитана под руки и бережно опустили на пол.

– Будешь знать, ты, поц, как распоряжаться на моём корабле, – гордо заявил старпом. – Я здесь главный, коммандер Боровский! А ты никто! У себя на «Гордоне» возникай. А «Тушканчик» – моё хозяйство. Ладно… – Он перевёл взгляд на телохранителей Рашена, и у тех вытянулись лица. – Эти заезжие слабаки не справятся, – объяснил им Боровский.

– И что? – осторожно спросили местные.

– А то, что расстреливать Марго будете вы!

– Свет, – пробормотал Изя. – Вижу свет…

Он уверял, что его зовут Джозеф Мейер. Он рассказал, как катапультировался с подбитого бэттлшипа и совершил беспримерный дрейф на крошечном модуле от Пояса к Земле.

– Очень яркий свет. И очень тёплый. Как будто с Земли смотришь прямо на Солнце…

Он уже выложил под гипнозом всё о контактах с военной контрразведкой, вплоть до канала связи и кодовых слов. Эссекс, слушая откровения своего адъютанта, объел на руках все ногти.

Допрос продолжался больше часа – из памяти Изи вытянули даже именной список экипажа «Скайуокера». Кто-то ведь ещё спасся помимо Мейера, и этих астронавтов нужно было теперь искать. Потому что стало ясно: Адмиралтейство не упустило шанса заполучить людей без прошлого, сделать их секретными агентами и рассовать по всему флоту, целясь поближе к ключевым должностям.

– А потом… а потом я заснул, – сказал Изя и тут же действительно захрапел, прямо внутри гипнотического транса.

– Он на самом деле заснул, – Линда кивнула, отрываясь от монитора и глядя на Рашена с немым вопросом в глазах. – Он больше ничего не помнит. То есть… Ну, вы понимаете. Скажем, так: это существо обладает в полном объёме памятью лейтенанта Джозефа Мейера. Который увидел свет и заснул.

Рашен с усилием провёл рукой по лицу.

– Больше ничего? – спросил он.

– Стёрто всё.

Линда снова посмотрела на монитор, встала, подошла к Изе и принялась собирать с его головы контакты гипнорекордера.

– Стёрто все, – повторила она. – Нет, может, там что-то ещё записано, но скорее всего на языке, который мы пока читать не умеем. Я ведь угадала, а, драйвер?

Она наткнулась на эту информацию случайно. Что-то ей показалось странным в рассказе Изи о том, как он болтался над Поясом, и Линда попросила его вспомнить некоторые детали. И тот рассказал, как на пятые сутки увидел загадочный свет. Увидел и заснул.

Эссекс поскрёб тщательно выбритый подбородок и так вздохнул, что Рашен неодобрительно покосился на него через плечо.

– Сколько Абраму осталось до Цербера? – спросил он. – Недели две?

– Пятнадцать

– Пошли ему вдогонку приказ. Увидит свет – пусть не засыпает, а двигает оттуда самым полным. Не пытаться рассмотреть, бежать немедленно.

Эссекс кивнул и вздохнул снова.

– Чужие? – спросила Линда, приподнимая Изе веко и заглядывая в глаз.

– Да кто его знает, – уклончиво ответил Рашен.

– Но ведь ему приказано этот случай забыть…

– А почему этого не могли сделать в Адмиралтействе? Ты что-нибудь знаешь об экспериментах по клонированию? Они ведутся сейчас?

– Понятия не имею, шеф.

– Но тем не менее образец ДНК каждого астронавта лежит в банке данных строевой части. Теперь представь – накрылся корабль. Дядя Гуннар отдаёт приказ своей контрразведке. Та выращивает нового Джозефа Мейера взамен погибшего, сочиняет милую легенду, для большего правдоподобия ещё и секретит её… Нет, концы с концами не сходятся. Зачем тогда этот свет?

– Вот именно – зачем?

– Слушайте, Линда, а никак не получится распотрошить ему башку и узнать, что же там всё-таки было? – поинтересовался Эссекс. – Я имею в виду, ну, хирургическое вмешательство какое-нибудь…

– Не моя компетенция, – хмуро сказала Линда. – Может, нейрохирург вам и скажет, а для меня это уже слишком. Да и вряд ли получится. Наша хирургия до сих пор смотрит на мозг как на компьютер. А это самый примитивный и лобовой подход, какой только можно себе вообразить.

– Кто тебе сказал, что чужие умнее нас? – заметил Рашен.

– Так, значит, всё-таки чужие, да? – оживилась Линда.

– Я же говорю – понятия не имею… Может быть.

– Умнее они или нет, – сказал Эссекс, – но то, что у них всё по-другому, это факт. И как бы мы ни искали, что они ему там записали на подкорку, толку не будет. Потому что искать мы будем не то, и методы наши не те… Сам подход. Уверен.

– Слушайте, господа, – Линда вдруг села, – вы хоть понимаете, какую бредятину мы сейчас несём?

– А чего ты от нас хочешь, от сумасшедших? – удивился Рашен. – Мы же астронавты всё-таки… Постоянный стресс, травма на травме, медицинскую печать ставить негде.

– По мне уже десятый год больница плачет, – на полном серьёзе поддержал его Эссекс. – Как уйду на пенсию, тут же лягу.

– Ой, не смешите, – отмахнулась Линда. – Таких сумасшедших, как вы, целый флот. Мало ли у кого травмы. Ну, тревожные все, не без этого. Опять-таки, сексуальные проблемы… И вообще, жениться вам надо, господа мужчины. Каждому по бабе, и чтобы нормальный дом. Всё как рукой снимет. А вот когда вы начинаете про чужих задумываться…

– Ладно, хватит, – приказал Рашен. – Ты, конечно, профессионал, и за Марго тебе отдельное спасибо, но что касается чужих, это, милая, просто не твоего ума дело. Ясно?

– Да, сэр, – Линда заметно надулась. – А за Марго не благодарить меня надо, а лицензию отобрать.

– Нам балласт ни к чему, – сам того не зная, повторил Рашен слова Боровского, сказанные час назад в коридоре. – Психопатка на руле – угроза боеспособности… Линда её на обострение спровоцировала, – объяснил он Эссексу. – Сам понимаешь, не могу же я списать человека вниз по одному только подозрению, что он больной.