Небо и Земля
Шрифт:
Разумеется, и следствие, и трибунал шли в режиме глубокой секретности. Официально «Скайуокер» объявили, как, собственно, и было дело, пропавшим без вести. А осуждённого начштаба якобы расстреляли за воровство в особо крупных размерах. На самом деле его запихнули в одиночку, дабы устроить очную ставку с командиром «Скайуокера», если оного удастся поймать. Упрятать военного легко: у большинства действующих астронавтов нет внизу ни семей, ни друзей. Некому интересоваться, куда ты пропал. А из тех интересующихся, которые наверху, попробуй кто заикнуться – не ровён час, сам в урну сыграешь.
Начальник штаба группы F колоссальной силы воли оказался человек. Утопиться в тюремном душе – это вам не для слабонервных. Дышал водой, пока не захлебнулся.
На вакантную должность прочили Успенского, но тот упирался вплоть до грубости и нетактичного поведения. Тогда назначили Эссекса, которому в приватной беседе рекомендовали сбить с этого русского спесь и вообще навести в группе порядок. Эссекс с Успенским на радостях крепко выпили и тут же, не выходя из-за стола, вдребезги разругались. Вплоть до перехода на вы и обращения друг к другу строго по Уставу. Что лишний раз доказывает, как портит характер повышение по службе.
А про «Скайуокер» до поры до времени забыли. Тем более что агентура на Венере след мятежного корабля отыскать не смогла.
Между тем основную пользу из всего этого бардака с загадочным исчезновением линкора вынесли полицейские. Им тут же отдали три новеньких бэттлшипа. На случай, если дряхлый, но хорошо вооружённый «Скайуокер» вдруг объявится как перевозчик контрабандных руд или, что ещё страшнее, – пират.
Но «Скайуокер» не посрамил славного имени и через месяц объявился, как положено геройскому боевому кораблю, без вести пропавшему: в виде аварийных модулей.
На первый модуль случайно наткнулся патруль. Кусок носовой секции, рассчитанный на спасение персонала ходовой рубки, болтался над Поясом. Целёхонький и пустой. Сняли данные «чёрного ящика» и увидели, что сброс модуля произошёл совсем не там, где бэттлшип должен был стоять. Это выглядело так, будто «Скайуокер» совершил почти невообразимый стремительный бросок вдоль Пояса, а потом – к нему вплотную, словно пытаясь спрятаться. Озадаченные полицейские начали активный поиск и через неделю отловили ещё один модуль – от боевой рубки. Тоже пустой.
К спасательной операции подключилось Адмиралтейство. У Марса задержали группу F, а всю остальную армию двинули к Поясу. В итоге беспрецедентных поисков добыли ещё четыре модуля. Но тайну гибели «Скайуокера» так и не раскрыли. Да, в модулях оказались люди. Целых двадцать. Только все они на момент катастрофы были в отдыхающей смене.
Как и положено во время боевого крейсирования, эта смена лежала по кубрикам, не раздеваясь, закрыв маски спецкостюмов и подключившись к бортовой воздушной магистрали, чтобы попусту не расходовать свои баллоны. Проснулись люди от дикой перегрузки, а потом где-то в носу раздался страшный бабах. «Скайуокер» кувыркнулся, перегрузка возросла, и коммандер Бэнкс по трансляции заорал: «Всем покинуть!..» Ну, они и покинули. А потом, припав к экранам в модулях, силились разглядеть свой корабль, но космос оказался пуст.
Спасённых долго и нудно допрашивали: какой силы была перегрузка и как именно бабахнуло. Установили, что бэттлшип действительно резко прыгнул вперёд, получил мощнейший удар в скулу и затем самым полным рванул к Поясу. И только-то. За кем именно коммандер Бэнкс погнался, как именно схлопотал по носу и от кого удирал, осталось загадкой.
«А вдруг чужие?» – спросил один умник в Адмиралтействе и тут же огрёб суровую выволочку.
«Точно чужие!» – сказал Успенский, и ничего ему за это не было, потому что произнёс он эти слова шёпотом себе под нос.
«Эй, коммандер! Слыхали, как чужие „Скайуокера“ уделали?» – спросил его Эбрахам Файн, с которым они случайно встретились на базе внизу.
«Потише, Эйб, – посоветовал Успенский. – Доложит ведь какая-нибудь сволочь про такие разговорчики».
«Вы лучше зайдите к нам в разведку, пока я здесь, – сказал Файн. – Покажу один
архивчик. Интересный, блин».«А начальство ваше этот архив видело?» – спросил Успенский. Файн плюнул и ушёл. Даже разведка не верила в чужих. Конечно, многие из армейского руководства понимали, что в космосе сплошь и рядом творится нечто, чего люди пока не в состоянии объяснить. Иногда это нечто проглатывало скауты и буксиры. Вот, замахнулось на бэттлшип. Но считать загадочные аномалии пространства разумными – это уже попахивало шизофренией. Космос был жесток, но при ближайшем рассмотрении всегда оказывался мёртв.
Прошла ещё пара месяцев, и неподалёку от Земли выловили очередной модуль со «Скайуокера». В модуле лежал бездыханным лейтенант Джозеф Мейер. С изуродованным лицом и под медикаментозной накачкой, известной в народе как «последний шанс». Когда его привели в чувство, изумляясь отваге и находчивости совсем молодого парня, и Мейер смог говорить, ситуация яснее не стала. В момент неожиданного рывка лейтенант работал в библиотеке. Конечно, «намордник» спецкостюма был в нарушение инструкции расстёгнут. Когда «Скайуокер» прыгнул, будто его укусили за хвост, Мейер въехал лбом в монитор и на несколько секунд вырубился. Очнувшись, лейтенант почувствовал, как уши съезжают к плечам, а щёки на грудь; ещё немного, и он бы от перегрузки снова потерял сознание, уже навсегда. Мейер поспешно закрыл маску, но поскольку физиономия лейтенанта существенно изменила конфигурацию, то усилителями бедняге порвало щёки и подбородок. Глотая кровь, он слегка отдышался и кинулся было в ходовую рубку, но тут Бэнкс скомандовал покинуть корабль. Мейер нырнул в ближайший аварийный лаз. Больше до этого модуля не добежал никто, и лейтенант остался в одиночестве.
Как и прочие спасённые, Мейер согласно инструкции остался ждать прихода «катафалка». Других модулей поблизости не было, установить радиоконтакт лейтенант не смог. А «катафалк» все не ехал да не ехал.
Возможно, Мейера просто не заметили. Модуль при отстреле обо что-то сильно приложило, и у него не вышли наружные антенны и солнечные батареи. Поэтому молчало радио, и системы модуля опасно пожирали энергию аккумуляторов. Вдобавок лейтенант, даром что был навигатор, осмотрелся и сообразил: его сбросило непонятно где, но точно не там, где надо. А в опасной близости от Пояса. И судя по всему, над богатой железом зоной, где сканеры «катафалка» могут сбоить. Мейер тихо присел в уголок и стал ждать, не засекут ли его оптикой.
Не засекли.
Через месяц Пояс уволок его к точке принятия решения. Если ждать дальше, рассудил лейтенант, мощности двигателей модуля уже не хватит, чтобы оторваться от Пояса. В лучшем случае модуль пойдёт домой с таким мизерным ускорением, что Мейеру всё равно не жить. И провиант сто раз кончится, и кислород он весь «сдышит», и аккумуляторы сядут окончательно. А так хоть какой-то шанс – нацелиться на Землю, и, глядишь, на подходе тебя поймают.
Оставался, правда, один гаденький нюанс. Топлива в двигательной установке модуля – ровно на одну посадку. И то на крайний случай. Модуль – не судно и даже не шлюпка, а спасательный плотик. Но, учитывая военный характер техники, маломощную ходовую часть в неё все-таки запихнули. С таким ресурсом, какой влез. Один манёвр типа «встать на траекторию от Пояса к Земле» выжирал этот ресурс полностью. Значит, тормозить в атмосфере ты будешь чисто баллистически. Голым задом.
Конечно, модуль должны были увидеть. А могли и прохлопать. Мало ли мусора вокруг болтается. А сгореть в небе родной планеты, когда ты уже, считай, дома, – просто обидно. И даже несерьёзно, если ты военный астронавт, да ещё и навигатор.
Поэтому Мейер решил нацелиться мимо Земли по касательной, чтобы пройти как можно больше сканируемых зон. Настроил двигатели и стартовал. А себе вколол «последний шанс» – комплексную инъекцию из громадной дозы витаминов и умного наркотика, загоняющего человека в псевдоанабиоз. А то кислорода у него оставалось едва-едва глубоко вдохнуть.