Небо и Земля
Шрифт:
– Отлично, – сказал Боровский. – А теперь марш за ботинками. По обувании – доложить.
– Так точно, сэр! Разрешите воздержаться от криков восхищения?
– Бегом!!! – заорал Боровский, и Фокса будто ветром сдуло. Старпом заложил руки за спину и прошёлся туда-сюда. Он ждал вопроса, и тот последовал.
– Действительно был мятеж? – спросила Ива, по-прежнему сидя к Боровскому спиной.
Старпом шумно втянул в себя воздух и снова прошагал от стены к стене.
– Значит, был, – кивнула Ива. – Интересно. Лет семь-восемь назад, да? Я ведь про «Декард» почти ничего не знаю.
– Да тебе и не надо, – пробормотал
– А кто-то говорил, что я символ группы F, – вспомнила Ива.
– Группа F чиста как стёклышко. Как белое платье невесты. Как ты, Кенди.
– С чего ты взял, что я такая чистенькая?
– А мне плевать, – заявил Боровский агрессивно. – Я видел, как ты выводила «Энтерпрайз» из пике. Тебе по инструкции положено было прыгать в аварийный модуль и драпать. А ты рулила как никогда. Ты – астронавт, понимаешь?
– Ничего ты не видел. Ты в обмороке лежал.
– Это официальная версия. На самом деле у меня сердце прихватило. Только смотри не проболтайся, а то старика Боровского спишут вниз. Усекла?
– А то. Не переживай. Я – могила.
– А я о другом. Такая аналогия… Вторая марсианская кампания вся прошла под этим знаком – всеобщий глубокий обморок. Ничего не знаю, ничего не вижу, по существу дела ничего доложить не могу, господин следователь, оставьте меня в покое. А тем временем на флоте – чудовищный бардак. Корабли изношены, люди тоже, воевать никто не хочет. Тебе самой-то, что, понравилось, как наш героический десант расчехвостил марсиан? Даже Задница, и тот сказал: зря воюем, мы ведь ничего не можем предложить Марсу, с точки зрения сепаратистов, Земля полный идейный банкрот, и они скорее подохнут, чем сдадутся.
– Не знаю. – Ива опустила голову и посмотрела на свои босые ноги. – Я как-то не задумывалась даже…
– А были люди, которые задумывались. Слыхала про капитана Риза?
– Конечно! Он сейчас на «Горбовски». Отчаянный мужик.
– Этот отчаянный мужик спалил выхлопом то ли два, то ли три собственных десантных бота. Не лучшая форма протеста, но…
– Быть не может! – Ива так обалдела, что даже забыла про свой облезший педикюр, который ещё за секунду до признания Боровского волновал её больше всего на свете.
– Может, Кенди, ещё как может. Риза, конечно, судили. А теперь он капитан прототипа, который идёт на запланированный подвиг. Шансы, что «Горбовски» вернётся, оценивают в девяносто процентов, но я так полагаю – врут. И все обитаемые планеты шлют капитану Ризу восторженные послания. Детям рассказывают, какой он герой. А о том, что Риз сделал над марсианской поверхностью, не знает почти никто. А кто знает, тот молчит. Я молчу, например. Хотя мне безумно интересно, на каких условиях Риза оставили в живых.
– Быть не может… – повторила Ива упавшим голосом.
– Кругом парадоксы, да? А что касается «Декарда»… Ладно, сказавши «а», скажу и «бэ». Впрочем… Извини, Кенди, это, разумеется, не мое дело, но я лучше уточню. У тебя с Вернером – что, любовь?
Ива густо покраснела и отвернулась.
– Понял, – Боровский кивнул. – Вот ты его и спроси. Он как раз за «Декард» получил Сердце. Тебе он, наверное, расскажет, как там всё обернулось. Вообще Вернер удивительный человек. У него фантастический талант попадать в истории. Так что, Кенди, я повторяю – беда уже здесь. Если
в твоём экипаже Вернер, жди неприятностей. Ты извини, я, собственно, ничего плохого о нём сказать не хочу. И вообще это не мое дело. Но…– Ты-то его откуда знаешь? – спросила Ива, не поднимая глаз.
– Да его все знают, – усмехнулся Боровский. – Русских астронавтов всего двое. Как же их не знать? Ну ладно… Ты подходи в библиотеку минут через десять, ОК? Сможешь рулить? Отошла чуток?
– Всё нормально.
Боровский кивнул и пошёл к выходу из рубки.
– Жан-Поль! – позвала Ива.
– Что? – обернулся старпом.
– Я хотела… В общем, ты очень хороший, Жан-Поль.
– А я знаю, – сказал Боровский пренебрежительно, но всё-таки немного смутился. – Мне жена говорила.
Ива рассмеялась. Боровский заговорщически подмигнул ей и вышел. Старпом был очень рад, что утряс все неприятности и на вверенном ему корабле воцарился относительный порядок.
Хотя бы временно.
Бэттлшип «Люк Скайуокер» не отличался новизной конструкции и был под конец первой марсианской кампании уже совсем изношен. Когда полицейским срочно понадобился корабль тяжёлого класса на усиление, именно «Скайуокер», пыхтя и разваливаясь, погрёб с ними к Поясу долбать пиратскую базу. Как раз старой галоше должно было хватить ресурса на один такой поход.
Полицейская мелюзга отцепилась от неповоротливых мегадестроеров и нырнула в Пояс, а «Скайуокер» покинул конвой и ушёл затыкать место возможного прорыва, откуда должны были по идее выскакивать недобитые пиратские корабли. Занял позицию – и через несколько часов пропал. С бэттлшипа вдруг перестала идти телеметрия. Подумать, что такой мощный корабль уничтожен, никому и в голову не пришло. Тем более пираты действительно бросились наутёк, только совсем другим путём. Операция уже шла вовсю, в Поясе и вокруг него творились форменные гонки на выживание, и посылать на место разбираться было некого.
А бэттлшип молчал, будто ему все антенны поотрывали.
Поубивав кого надо, а некоторых даже арестовав, полицейские отправили к «Скайуокеру» дестроер, посадив на него для пущего спокойствия ремонтную бригаду. А начштаба полицейского крыла уселся составлять в штаб группы F язвительную депешу. Мол, знали бы – не просили бы, и каким местом думал тот, кто отправил на серьёзное дело такой летучий хлам… Но тут командир дестроера обалдело доложил, что терпящего бедствие линкора – не наблюдает. Для начала ему приказали не орать на всю Солнечную, а поискать обломки. Потом всполошились, сообразили, что дело худо, выстроились в поисковый ордер и двинулись прочёсывать окрестности. Но бэттлшип словно в Пояс нырнул. Чего, конечно, быть не могло ввиду солидных размеров и недостаточной манёвренности корабля.
Полицейский командир был тот ещё драйвер, на поиске и спасении заслужил ордена, и когда в Адмиралтейство переслали его покаянный рапорт, там стрелку переводить и не подумали. А тут же нашли своего виноватого. Засудили начальника штаба группы F за потерю бдительности. И думать было нечего: «Скайуокер» дезертировал. За каким хреном это понадобилось экипажу, тоже догадались. «Скайуокер» не раз ходил к Венере, где его командир вполне мог снюхаться с местными. А боевые корабли нейтральная Венера давно потихоньку копила. Тоже бунтовать готовилась.