Чтение онлайн

На Земле число лиц, ограниченно дееспособных по инвалидности детства, перевалило отметку в восемь процентов.

Правительство Марса в очередной раз отклонило предложение Совета Директоров продать земным банкам воспроизводства свой генетический материал.

Совет Директоров, в свою очередь, снова отверг законопроект о безвизовом перемещении лиц в пределах Солнечной.

Интерпол перехватил крупнейшую в истории контрабандную партию элитной консервированной спермы.

На территории бывшей Российской Федерации были зафиксированы массовые перемещения кочевых орд.

Правление Соединённых Штатов опубликовало ежегодный годовой отчёт и прогноз развития компании на ближайшие пять лет. Один из пунктов – объявление Лондона свободной экономической

На Венере в возрасте девяноста пяти лет умер последний чернокожий гражданин республики.

Адмиралтейство удовлетворило прошение об отставке мастер-навигатора капитана Маргарет фон Фальцфейн.

Адъютант начальника штаба группы F капитан Джозеф Мейер получил смертельную черепно-лицевую травму в результате неосторожного обращения с маской спецкостюма при ускорении в шесть единиц.

Маяк на Цербере не имел навигационных функций и вообще представлял ценность только для того, кто его установил. Маяк работал громко хлопающей пробкой или, если хотите, сигнальной затычкой. На обледеневшей каменюке, чисто по недоразумению считавшейся десятой планетой Солнечной, маяк крепко держался сенсорными щупальцами за единственную полезную вещь, которая там нашлась. Он контролировал редкоземельную жилу. И стоило бы какому-нибудь идиоту (а иначе не назовёшь того, кто попрётся за лантанидами в такую даль) сунуться к жиле, как маяк вместо дежурного ОК послал бы в эфир тревожный вопль.

Безотказную и практически вечную штуковину когда-то установили на Цербере марсианские геологи. Ред-Сити в те времена был ещё лоялен, купался в земных инвестициях, о независимости не помышлял и услугами контрабандистов не пользовался. Исследовательские группы марсиан шныряли по Солнечной за денежки землян и повсюду втыкали маяки и бакены. Как выяснилось потом, месторождений было открыто ровно вдвое больше, чем докладывали в метрополию. Разумеется, всё, что Ред-Сити придержал для себя, было и качеством повыше, и числом поболее, и скрывалось по тёмным углам, как правило, внутри Пояса, который марсиане изучили прилично, а земляне едва-едва. Так что, когда Марс провозгласил республику, а Земля устроила ему жесткую блокаду, именно по этим секретным точкам разместились марсианские базы нелегального горнорудного промысла. А замаскированных космодромов на поверхности Красной планеты оказалось достаточно, чтобы хоть какой-то груз, но просачивался вниз и доходил-таки до заказчика.

Разумеется, аннексию залежей на Цербере марсиане перенесли безропотно в силу их удалённости. Земной ремонтник перепрограммировал маяк, и с тех пор никаких проблем с ним не возникало. Может, среди контрабандистов и встречались дураки, но грамотных экономистов там оказалось явно больше.

Так что маяк нёс службу, армия тормозила зазевавшиеся грузовики, полицейские силы ковырялись в Поясе, а Ред-Сити упорно отрицал, что контрабандные разработки финансируются им на правительственном уровне. Иногда марсиане арестовывали какого-нибудь совсем уж зарвавшегося торговца и устраивали над ним показательное судилище. После чего безобразник ввиду отсутствия на Марсе тюрем отправлялся под домашний арест. Откуда и продолжал свою преступную деятельность, необходимую марсианской экономике позарез. На Красной планете с ресурсами было так себе, а не имеющая (официально) собственного грузового флота Венера за каждый грамм обогащённого урана платила живыми деньгами. Причём так или иначе, а деньги эти шли с Земли, которой Венера подбрасывала время от времени здоровые яйцеклетки. Положение было идиотское, это все признавали, и только политические амбиции земных менеджеров не давали им по-хорошему договориться с бывшими колониями. Но альянс уже сам напрашивался. Слишком туго шли дела на Земле, чтобы не признать, что силовые методы результатов не дают и с сепаратистами пора дружить. Предстоящее Собрание Акционеров намеревалось решить этот вопрос раз и навсегда,

Умный Дядя Гуннар просчитал эту ситуацию ещё в ходе второй марсианской кампании. Адмирал флота крепко призадумался и сообразил, что спасти его от почётной отставки может только внешний противник, равно опасный для всех планет. Дядя Гуннар вызвал начальника разведки и приказал доложить, что у нас есть по чужим. Информации оказалось много, но вся она была, мягко говоря, неубедительной, а если честно – с шизофреническим душком. Тем не менее адмирал флота организовал утечку кое-каких данных в Сеть и стал ждать реакции.

Отклик пришёл не только от рядовых акционеров и не столько от них, сколько от Совета Директоров. Народ пошумел и вроде успокоился. А вот руководство планеты вызвало Дядю Гуннара на беседу, и, вернувшись, адмирал Кениг вид имел бледный. С этого момента любой разговор о чужих в стенах Адмиралтейства вызывал дисциплинарные последствия, а сам Дядя Гуннар впал в депрессию. Ему и раньше случалось вести себя этакой марионеткой, а теперь он просто на всё плюнул и слепо проводил в жизнь линию гражданского начальства. В частности, не моргнув глазом загнал группу F на Марс, хотя здорово сомневался в том, что элитную бригаду стоит отправлять на полицейскую операцию.

Сам того не зная, адмирал Кениг добился-таки своего. И уж совсем нечаянно этим нагадил флоту. Мысль о том, что космос может быть враждебен, не вызвала мгновенной реакции, но отложилась у землян в подкорке. И социологи вдруг увидели, что исход голосования по роспуску флота может оказаться совсем неоднозначным. Земляне хотели иметь защиту. Увы, за решением о переводе военных кораблей в грузовики прятались такие деньги, о которых Дядя Гуннар и не подозревал. Кроме того, Марс и Венера ставили будущие торговые контакты в прямую зависимость от устранения земной угрозы. Экономика и политика нависли над военными астронавтами и собирались их раздавить.

Перед лицом такой проблемы никому не было дела до того, что адмирал Успенский, дабы потешить своё любопытство, послал за казённые деньги на край света какого-то Абрама. Тем более что Успенский не лез в политику. Он, конечно, грызся с Адмиралтейством, но это были личные сложности Дяди Гуннара. В остальном адмирал Рашен вёл себя как честный служака. И до поры до времени его не трогали. Да и мелкое разбазаривание фондов не походило на преступление, способное всерьёз испачкать ослепительную репутацию командира группы F. На флоте и без того хватало начальников, за которыми в массовом сознании закрепился образ кровожадных чудовищ.

Поэтому группа F отправилась к Марсу, и не просто так, а на бустерах. А в Сети что ни день возникали материалы, напоминающие акционерам о зверствах военных, из-за которых погибло куда больше мирного инопланетного населения, чем могла себе позволить изнывающая от генетического дефицита Земля.

А скаут «Рипли» подгребал себе потихоньку к зоне активного поиска. Эбрахам Файн придирчиво следил за работой экипажа и про себя неумело молился. Религиозность на Земле считалась чем-то вроде заболевания психики, но Файну на это было наплевать. Ему, уверенному в существовании чужих, требовался сейчас божий промысел, и никак не меньше. Чтобы вместо чужих найти всего лишь пиратов.

Ещё за добрую сотню лет до Полуночи, в эпоху расцвета науки и промышленности, когда сырья и товаров было завались, пиратство на торговых путях Солнечной уже цвело махровым цветом. Общественная мораль пребывала в упадке, и многие компании, имея частный флот, баловались перехватом грузов конкурентов. Поэтому буксиры ходили с вооружённым эскортом, который мог внезапно отвалить и сцапать показавшийся на радарном экране соблазнительный кораблик. А вернувшись с добычей, увидеть, что их собственный подопечный летит уже налегке и капитан на радостях, что не убили, сосёт из горлышка припрятанный для такого повода самогон.