Наследник Звёзд
Шрифт:
— Номинально, Апион. В Гэнни-Джуне остался мойренский язык, многие мойренские обычаи, ваша система торговли и правления. И много ваших купцов, воинов и магов. Но на это лично я не жалуюсь. В Гэнни-Джун начали сходиться маги Хаоса.
— И что же они там искали? — изумился Апион.
— Я не знаю, — ответил Джумаш. — Но я уверен: Бареш-Хан вернётся и прогонит их!
Карета продвигалась всё дальше на восток. Через два дня после того, как равнинные пейзажи временно сменили горные, мы пересекли Вукоту, вторую по значению реку Мойрении после Бажены. Воды этой мирной равнинной реки не казались морской гладью, как почти бескрайняя Бажена, но всё равно, Вукота была широководной рекой, а в полусотне вёрст к югу, в устье Вукоты согласно
Слабый морозец подбодрял нас: царила температура чуть пониже нуля, берега реки и пальмы стояли, покрытые мокрым снегом. Мне ещё не доводилось увидеть заснеженные субтропические леса, но Джумаш прояснил, что зима для Гэнни-Джуна — явление редкое, но не диковинное, особенно на востоке страны. А уж в чумах на севере вообще живут малочисленные племена оленеводов и охотников за тюленями — сказываются холодные течения Моря Спокойствия.
Постепенно заснеженные пальмовые леса сменялись бамбуковыми рощами, а вскоре появились безграничные степи, в которых уже не стоял мороз. Снег больше не шёл, уступив место дождю. Вместо него степные рысаки ступали по слякоти. И без того ухабистая дорога перешла в полностью непроходимое состояние — но лошади, на которых я наложил заклятие всепроходимости, скакали по разухабистым дорогам мойренской глубинки не хуже, чем по деревянным мостовым Солнцеграда.
При дальнейшем продвижении на восток зачахшие мойренские кустарники уступили место вечнозелёным колючкам Гэнни-Джуна. Джумаш не был на родине уже около полугода — и он заверял, что гэнни-джунская степь летом — невероятно красивое зрелище, и что мы с Громобоем потеряем полжизни, если её не увидим. Вскоре простая равнинная степь сменилась плато, горной степью.
Я убедился, что князь Драгомир оказался прав: путь в Гэнни-Джун действительно очень опасен. На карету чуть ли не десять раз на дню нападали хищники. Иногда попадались степные волки или ящеры, но чаще всего это были гэнни-джунские кондоры, самый маленький из которых мог схватить своими лапищами человека, а самый крупный — и целую карету. Мы по очереди отбивались магией от надоедливых хищных птиц, которые пытались напасть, при этом издавая ужасные крики.
— Уиииу! — взвизгнула громадная серая птица с орлиным клювом и куриными лапками, ринувшись на карету. Но тут же кондор столкнулся с фиолетовой молнией, и траектория его полёта резко сменилась на вертикальное падение, после чего я подхватил хищника клатхическими силами.
— Красиво зажарилась, — мечтательно произнёс я. — Учитель, почему же мы не додумались до использования этих тварей в пищу? Уж эти птички-то будут получше нашего сухого пайка!
— И неплохая закуска, мать их! — подтвердил Громобой. — Раньше плохо жарились, вот мы и не додумались.
Через три дня к карете слетелась целая стая кондоров — в ней насчитывалось птиц пятнадцать. Сгруппировавшись, половина хищных птиц закружила на высоте пяти саженей от кареты, другая же половина ринулась вниз.
— Куда нам так много мяса?! — изумлённо крикнул Громобой.
— Другие хищники сожрут, — ответил Джумаш. — Чем ближе Гэнни-Джун, тем больше кондоров! Придётся нам объединить силы!
Карета остановилась. Мы с Громобоем выскочили из неё, обнаружив, что гэнни-джунец уже кидает в огромных голодных тварей огнешары и пламенные стрелы. Мы взмахнули руками — и с них с треском слетели разветвлённые лиловые молнии. Как будто диковинный кустарник, состоящий полностью из молний, мгновенно вырос над дорогой. Десяток кондоров замертво свалился. В воздухе чётко ощутился знакомый мне с детства запах куры-гриль.
Но в воздухе оставалось ещё несколько злобных кондоров. Один из хищников подлетел близко к карете, и, воспользовавшись тем, что мы отвлеклись на стаю, прокусил вожжи и взлетел с лошадью в лапах.
— Ах ты, гад! — Войдя в состояние аффекта, крикнул
Джумаш, и, не осознавая, что творит, выхватил палочку и произнёс заклинание, после чего по воздуху стремительно пронёсся огромный сгусток огня в форме листа.— Нет! — одновременно крикнули мы с Громобоем, но оказалось, что слишком поздно. Поскольку, подлетев к кондору, лист пламени обернулся вокруг него и поглотил хищника вместе с пленённой лошадью. В воздухе запахло не только курятиной, но и кониной. Хищник вместе с добычей замертво рухнул на землю.
— О, боги! — вознеся руки к небесам, воскликнул кочевник! — Что я наделал?! Я сам убил свою лошадь! Как же мы поедем дальше?!
Наш отряд с небывалой яростью принялся извергать шаровые молнии и огнешары на хищников, как вдруг до меня кое-что дошло. Я задумался, а потом произнёс:
— Учитель, а почему простые молнии сразу испепеляют птиц, а шаровые — иногда отскакивают.
— Так ведь многие магические животные обладают частичным иммунитетом к колдовским сферам! — яростно ответил Громобой, кидая в очередного грифона обычную молнию.
— Магические животные! — радостно воскликнул я. — Попросту, нечисть! Подожди с боевым колдовством, учитель! И ты, Джумаш! Я догадался, как нам побыстрее добраться до Гэнни-Джуна.
Ехавшая по плато повозка столкнулась с пограничным пунктом. Карету окружила троица желтолицых солдат в кольчугах. Таможня.
— Вот мы и дома, — улыбаясь, произнёс Джумаш. — Что?! Тут что-то не так! Не может быть!
Вслед за тремя гэнни-джунскими воинами вышли двое бледнолицых в чёрных рясах, и у каждого на поясе висел серебряный кинжал, а на груди — цепь с огромным крестом, также выполненным из серебра. Присмотревшись, мы заметили небольшие серебряные крестики и на гэнни-джунских солдатах.
— Инквизиция! — выдавил из себя Громобой.
— Так-так, — ответил пожилой бледнолицый, сжимая в руке белый кристалл. — Как мило. Я вижу сквозь Созерцающий Камень вашу сущность. Вы — колдуны, служители Дьявола! Да ещё и едете в карете, куда помимо двух лошадей запрягли аж три особи нечисти!
Глава 12. Инквизиция
На нас с осуждением глядели пять пар глаз. Особенно сильно читалась неприязнь в глазах инквизиторов, старший из которых недавно вышел на шестой десяток, а младший выглядел моим ровесником.
— Мы — не колдуны, а маги! — с достоинством произнёс Громобой, глядя прямо в глаза пожилому инквизитору. — И вообще, какого хрена инквизиция делает в Гэнни-Джуне? Папа Маритский считает гэнни-джунцев проклятым вашим Искупителем народом, мать вашу за ногу!
— Вот пропащая душа! Мало того, что ты приспешник Дьявола, так ещё и сквернословишь! Маг, колдун — какая разница, на костре горят одинаково! Назови кошку древесным тигром, всё равно будет мяукать и ловить мышей. И колдун, если его назвать магом, от связи с Дьяволом не избавится. А предыдущий Папа Маритский, Альберт Пятый, уже месяц, как отправился к Искупителю. Из кардиналов избрали нового Папу, Аврелия Второго. Он издал буллу, признающую кочевников народом, достойным избавиться от проклятия. Эта Булла разрешает проповедовать среди них Слово Божье и обращать в Истинную Веру. Акжар-Хан сам принял веру в Искупителя — и выдал инквизиции разрешение на пребывание в сей стране. В отличие от Илунии, мы не сжигаем колдунов. Пока. И даже не принуждаем колдунов, уже осевших в Гэнни-Джуне, покинуть страну. Но приспешников Дьявола, прибывших извне, не пускаем. Таков приказ отца Светозара, кардинала Гэнни-Джунского.
— Вы обязаны пропустить меня! — требовательно произнёс Джумаш. — Гэнни-Джун — моя родина!
— Мне не нравится твой тон, колдун! — недовольно произнёс инквизитор.
— Джумаш, Громобой, успокойтесь, — сказал я. Похоже, отсутствие навыков дипломатии у спутников придётся компенсировать самому. — Господа инквизиторы, попрошу пропустить нас. Мы — посланники Солнцеградского княжества. Прошу вас взглянуть на мои бумаги. Наше образование и наша специальность не имеют никакого отношения к миссии, возложенной князем Драгомиром, и не отменяют дипломатической неприкосновенности.