Чтение онлайн

— И тебе хорошего путешествия, друг Апион, — ответил алхимик.

— Прощай, любимый! — поцеловала меня Снежана.

— Я скоро вернусь, дорогая! — я обнял свою жену.

— Всем счастливо оставаться! — радостно крикнул Громобой. — Дорога ждёт! Но я надеюсь, профессор Балиор, что ты не ошибся с выбором нового алхимика, как уже было с Земидаром!

— А может быть, ты ошибся, с выбором профессии, Громобой? — ехидно спросил у аргоманта Ирвэн. — Думаю, тебе стоило пойти на рынок торговать пряниками!

— Это, мать твою за ногу, лучшее занятие, чем учить студентов варить палёный самогон!

Я, глядя за этими словесными баталиями,

убедился, что две родственные души нашли друг друга.

После того, как со сборами было покончено, мы с Громобоем ехали на карете на восток, к землям Гэнни-Джуна, а если быть точнее — то в Джум-балл, столицу гэнни-джунского ханства. Карета, расписанная гэнни-джунскими орнаментами, запряжённая тройкой рыжих степных рысаков, ехала по дорогам зимней Мойрении. Невысокие, но крепкие лошади кочевников, привыкшие к невыносимым степным условиям, дрожали на мойренском холоде как заяц при виде волка. Но извозчик, явно принадлежащий к расе гэнни-джунцев, сидел совершенно спокойно. На нём красовалась соболиная шуба, а под ней мой меткий глаз обнаружил мойренский красный кафтан, который, как правило, носили богатые купцы и ремесленники. Очевидно, этот человек только подрабатывал извозчиком, а также он немало прожил в Мойрении, раз привык к морозам. Приглядевшись к его груди, я заметил медальон с восьмиугольником, изображающим солнце — гармонично переплетённые ромб и квадрат. Служитель Хорса. Маг Огня, выпускник академии. Судя по лицу, гэнни-джунец недавно разменял четвёртый десяток, а значит, закончил академию около десяти лет назад.

Несмотря на январь и холодный по местным меркам воздух, над княжеством ярко светило солнце, игриво отражаясь в лежащем снегу. Мне, выросшему на Севере, десятиградусный мороз не доставлял никаких неудобств, но Громобой от него сильно матерился. Чтобы согреться, мы приступили к активному употреблению белого вина, запасы которого в карете насчитывали три ящика.

— Ядрёное винище, — с похвалой произнёс Громобой после того, как мы, выражаясь его языком, «раздавили» третью бутылку. — Я, кажется, догадываюсь, как гэнни-джунцы приобрели свой облик, — Спились они, мать их! От злоупотребления алкоголем их лица и стали жёлтыми, а глаза — окосели! Чувствую, к тому моменту, как мы доедем к Джум-Баллу, нас уже нельзя будет отличить от местных аборигенов!

— Эй, там, поосторожнее со своими высказываниями! — крикнул с козел извозчик. — Я всё-таки боевой маг.

— Приношу извинения за поведение моего боевого товарища, — виноватым голосом сказал я. — Он просто пошутил.

Насколько я знал своего бывшего учителя, тот не принадлежал к людям, заявляющим, что больше всего ненавидят расизм и чужаков — но вот шутки у Громобоя иногда бывали злые. Особенно после третьей бутылки.

— Ладно, с кем не бывает, — ответил гэнни-джунец.

— Хочешь с нами выпить? — спросил я.

— Нет, ребята, я на работе не пью.

— Могу ли я полюбопытствовать, каково твоё имя?

— Джумаш.

— Я — Апион, а это — мой учитель Громобой. Мы — аргоманты.

— Вижу.

Я пересел на козлы к Джумашу.

— Скажи, Джумаш, почему так много ваших учится в мойренской академии? Неужели у вас своей нет? Откуда же тогда в Гэнни-Джуне берутся маги?

— Нет в Гэнни-Джуне академии. Да и магов тоже нет. У нас одни шаманы. Я сам чуть не стал одним из них — и не по ярому желанию, а по праву рождения. Но силы, которыми с шаманами делятся духи, действуют слишком медленно и неэффективно.

Поэтому многие гэнни-джунцы решают стать магами и едут в Солнцеград. В нашем мире есть только три магических академии — одна у вас, в Мойрении…

— А вторая — в Грэндоре, самом крупном городе Акнии, — подхватил фразу Громобой.

— А третья — в кедмийских землях, в городе Бейт-Хазак. Если конечно, не считать магическими академиями Высший Храм Хаоса в Эльтоне, Высшую Школу Инквизиции в городе Марит в Илунии — и Храм Единого Бога в городе Бейт-Кадиш — опять же, в кедмийских землях.

— А почему нет академии в Илунии? — изумился я. — Неужели магия там находится под запретом?

— Эта страна — оплот Азариэльства, — ответил Громобой. — Магов там сжигают на кострах.

— Высшая Школа Инквизиции готовит элитных церковных кадров, проповедующих свою религию в иных землях и искореняющих среди уже обращённых инакомыслие, — сказал Джумаш. — Азариэльцы со всего света съезжаются в Марит, чтобы вернуться на родину в рясе инквизитора — и установить или укрепить дома веру в Искупителя — и в конечном счету объединить весь мир под железной пятой Папы Маритского, главы Церкви.

К счастью, цепкая лапа Инквизиции не добралась ещё до нашей родины, потому что Папа Маритский считает нас Богом проклятым народом.

— Я не понимаю, — спросил я. — За что Бог — или боги могли проклясть ваш народ, и в чём это выражается?

— Вопрос немного бестактный, — насупился Джумаш.

— Прошу прощения.

— Ну так и быть, я отвечу на него. Когда-то мы были точно такими же людьми, как и вы, только желтолицыми и узкоглазыми.

Но поступок Бахар-Хана, объявившего себя богом, оскорбил истинных богов — и те прокляли Бахара — и весь наш народ. Вот мы и приняли такой облик, — извозчик показал на знак солнечного диска на лбу. — И ничего, живём.

— Я так и не понял, Джумаш, что у вас на лбу? Это татуировка? Родимое пятно?

— Ни то, ни другое. Это Божественное Клеймо. Метка, знак, говорящая о нашем проклятии. По этой причине гэнни-джунцы почти не вступают в смешанные браки: их потомки, не важно, по отцу, или по матери, наследуют Божественное Клеймо и всё, что ему сопутствует. Мало кто согласится, чтобы его дети были навечно прокляты.

— Что это сопутствует Божественному Клейму?

— Мне… — замялся Джумаш. — Мне не хочется говорить на эту тему.

По глазам извозчика я понял, что тема проклятия болезненна для него и задал следующий вопрос:

— И что было дальше с Бахар-Ханом?

— Да… Бахар-Хан… В результате переворота он был убит. Хаосом, что воцарился в наших землях, воспользовались кедмийцы с юга — и завоевали нас. Через три века Бареш, по легенде являющийся сыном небожителя, объединил кочевые племена — и изгнал чужеземцев из Гэнни-Джуна. Его стали величать Бареш-Хан. В ходе войны с Мойренией, произошедшей шесть веков назад, Бареш погиб. Но наши шаманы предсказали его возвращение.

— Реинкарнацию? — спросил я.

— Именно. Звёзды предрекли шаманам, что в самый тяжёлый час Бареш-Хан вернётся, прогонит чужеземцев из Гэнни-Джуна и снимет проклятие с нашего народа.

— И ты веришь в эту чушь, Джумаш?

— Да! — гневно ответил мне гэнни-джунец. — Думаешь, учёба в вашей академии вытравила из меня наши традиции?! Вера наших предков — далеко не предрассудки! Вскоре враги покинут Гэнни-Джун, и проклятие будет снято с нашего народа!

— Какие ещё чужеземцы? Власть Мойрении над вашей страной пала сто лет назад!