Наследник Звёзд
Шрифт:
Мы со Снежаной миновали охрану главных врат замка, прошли внутренний двор, а затем, войдя во внутренний замок, миновали холл, где на стенах висели древние мойренские мечи и восточные ковры: как кедмийские, так и гэнни-джунские. Мы двинулись по ковровой дорожке к трону князя.
Оглядывая вытянутый тронный зал ставшего родным княжеского замка, я вспомнил собственную свадьбу: месяц назад там собрались почти все дворяне Солнцеграда и большинство магов из академии. Из столов, стоявших в обеденном зале, мы тогда составили огромный стол на сто двадцать персон, который было негде разместить кроме как в тронном зале. Нас обвенчал высший архимаг Огнезар, высший жрец Огня в Солнцеграде, заведующий кафедрой огненной магии на стихийном факультете.
Во главе стола на свадьбе сидел сам князь Драгомир, чей резной тисовый трон мы с Громобоем дотащили до центра зала. Напротив же, в другой главе стола сидели мы со Снежаной.
На шестом часу свадьбы Громобой, сильно напившись, начал петь непристойные песни и танцевать на столе. На песни никто внимания не обратил, как и на то, что Громобой своими сапогами из кожи дракона затоптал зелёные шёлковые ткани, привезённые из Кедмии, потому что он был слишком ценным преподавателем. Но вот после того, как князь испугался, что под девятипудовым аргомантом провалится стол, он приказал троим агентам Сумеречных Клинков спустить его на пол. С дубовым столом ничего не случилось, но Громобой, до этого ведший себя относительно мирно, начал отбиваться от агентов — пока что кулаками, без магии. И держался вполне уверенно. Ректор Балиор кинул в моего бывшего учителя усыпляющий клатхический заряд; здоровяк Громобой оказался слишком крепким, чтобы свалиться от заклятия, которое сразу вырубало даже быка или медведя. И он, не соображая, что делает, успел кинуть в ректора шаровую молнию. Балиор, вместо того, чтобы силой воли погасить магический снаряд, рефлекторно отразил его. Шаровая молния полетела в золотой канделябр, стоящий в углу: тот упал, свечи загорелись, и подожгли висящий на стене кедмийский ковёр, где был изображён кедмийский храм с тремя минаретами, а шаровая молния полетела к портрету Годимира, покойного отца Драгомира. По счастью, портреты оказались зачарованны, огонь им не грозил. Балиор взмахнул рукой, и с неё слетела толстенная струя воды, потушившая ковёр. А через пять секунд Громобой всё-таки потерял сознание.
— Эй, Апион, о чём это ты задумался? — прервала мои воспоминания Снежана, и я вернулся к реальности. Мы стояли перед князем Драгомиром, сидевшим на своём тисовом троне. По бокам князя стояли два стражника из Сумеречных Клинков.
— Будь славен, великий князь Драгомир, — поклонился я. Вслед за мной поклонилась отцу и Снежана.
— Не нужно формальностей, Апион. Можешь называть меня отцом. Что привело тебя в мой дворец?
— У меня дело государственной важности, вели… отец.
— Охрана, оставьте нас! — приказал Драгомир. Агенты Сумеречных Клинков покинули тронный зал и направились наверх, в помещение стражи.
— Снежана уже говорила, что я — высокорождённый маг, отец, — сказал я, — представитель расы Истинных Магов, о которой тебе должно быть известно, ибо к ней принадлежал Велизар, первый царь Мойрении. Только я один могу справиться с Зораном, чьи приспешники уже атаковали академию.
— Что?! Только ты?! О, Боги! — когда князь волновался, в его речи проскальзывали языческие выражения, хотя он и крестился. — От тебя зависит судьба нашей страны! И всего мира! Также я уверен, что если ты пойдёшь, ничто не может удержать мою дочь, чтобы она не двинулась вслед за тобой! И ты подвергнешь опасности её жизнь. Неужели нельзя найти в нашем мире других Истинных Магов?
— Не знаю. Среди жителей Элама могут встречаться люди, рождённые местными женщинами от Истинных Магов, но искать их по всей стране — всё равно, что иголку в стоге сена. Похоже, после поражения архимага Иллиндила Гранта, моего родного отца, от руки Зорана, Совет Двенадцати — правящая организация Истинных Магов — решил, что победа над Богом Хаоса — гиблое дело.
— Почему же, Апион?! Я чувствую, что ты что-то скрываешь.
— Хорошо,
отец. Я скажу правду. Зоран черпает хаотическую силу из сердца Гашмана, падшего титана. А сердце он защитил магией крови: зачаровал его на самого себя. Но не только сам Зоран способен снять защитные чары, это может, в ком течёт кровь его рода. А я — его двоюродный правнук, последний из рода Грантов. Если я не справлюсь с Зораном, его не одолеет никто.— Тогда чем же я могу помочь тебе?
— Я хочу, отец, чтобы Мойрения объявила войну Айросу до того, как служители Хаоса первыми нападут на нас. Война привлечёт к себе всё внимание Зорана — и в это время я постараюсь незаметно пробраться в Эльтон — и уничтожить сердце Гашмана.
— Я не уверен, что цель оправдывает средства. Наши воины могут пасть на поле брани вместе с тобой. Есть ли у тебя конкретный план?
— После объявления войны я поплыву на запад вместе с нашими солдатами. Затем я незаметно подкрадусь на один из вражеских кораблей, уплывающих на родину.
Питание себе обеспечу сам, буду наблюдать за солдатами Айроса — и изучу их язык, то есть айросский диалект акнийского языка. Нашей расе свойственны феноменальные лингвистическими способностями.
После этого я украду у одного из солдат доспехи — и под видом городского стражника доберусь до столицы. В случае чего, я обладаю способностями гипнотизёра. Затем я вырублю одного из магов Хаоса — и, приняв внешность, похожую на его облик, пройду во дворец Зорана. Сердце Гашмана должно находиться в Святая Святых — под многочисленными замками. Но меня они не остановят. Пробравшись в Святая Святых, я уничтожу сердце Гашмана — и Зоран потеряет свои божественные силы.
— План кажется неплохим, Апион, хотя надо продумать его поподробнее. Я же смогу объявить войну Айросу, лишь тогда, когда мы можем собрать достаточное количество союзников. Союзниками могут выступить другие мойренские княжества и кочевники Гэнни-Джуна, с которыми у нас ранее было единое государство.
Княжества Мойрении, если это потребуется, без лишних вопросов станут под одними знамёнами с Солнцеградом: именно наш город когда-то был столицей единого царства, и Мойрения до сих пор едина, когда идёт речь о войне с общим врагом. Я сегодня же направлю в столицы княжеств послов. Но восточные кочевники, после того как обрели независимость, постараются не вмешиваться в войны Мойрении, если они не затронут сам Гэнни-Джун. Надо убедить кочевников, что война может коснуться их.
— Ты не уверен в своих дипломатах?
— Нужен посланник, обладающий особым даром убеждения. И я думаю, для этого сгодишься ты.
— Я?!
— Ты — Истинный Маг. Про представителей вашей расы ходят легенды, как о хороших дипломатах с фантастическим даром убеждения, способных применить меч и магию там, где не подействуют слова.
— Это значит, что я должен собираться на Восток?
— Да. Я выпишу тебе дипломатические полномочия.
— Ура! Мы едем в Гэнни-Джун! — радостно закричала Снежана и пустилась в пляс.
— Нет, Снежана, — строго ответил Драгомир. — Я не разрешаю тебе ехать в Гэнни-Джун. По пути вам могут встретиться опасные животные, чудовища и разбойники. Ты слишком слаба, чтобы защитить себя!
— Отец, ты меня знаешь! Если не хочешь меня отпустить, я сбегу сама! Я — не простая княжна, а будущий боевой маг!
— Вот именно, что будущий, — нахмурил брови князь. — Пока ты слишком слаба, и если хочешь стать настоящим боевым магом, возвращайся обратно в академию! А может, мне стоит-таки выслать тебя к Тиверлею? Для него, верного Азариэлю, брак, заключённый языческими жрецами не имеет силы.
— Апион защитит меня от опасностей, подстерегающих в пути, — ответила Снежана. — Пускай я сама ещё слаба, у меня есть сильный охранник — и учитель.
— После того, как Апион стал твоим мужем, он больше не должен тебя охранять. В академии сейчас и так много охранников.
— Послушай отца, Снежана, — произнёс я, и княжна увидела в моих глазах странный блеск. — Я не хочу, чтобы мы с твоим отцом всерьёз рассорились. А в академии, чья охрана многократно возросла за последний месяц, тебе будет куда безопаснее, чем по пути в Гэнни-Джун.