Наследник Дракона
Шрифт:
Пашар, восседая на вороном коне, сплюнул в сторону и отмахнулся от мыслей о тьме. Не хватало ему закончить как Лоренц! Ему бы хотелось прийти раньше и забрать Сейдиль. Хотелось бы увезти её так далеко, как только можно, чтобы она жила под его крылом, чтобы она была его и только его. Но он увидел, как проклятый Падший сломал её шею и Зашеир стоял как вкопанный, не в силах сделать хоть что-то, кроме безрассудной и яростной атаки.
Теперь он платил за это. Платил тем, что раны так и не зажили, наоборот, открылись с новой силой и кровоточили. Ему хотелось выть от боли, сдирать с головы волосы и кричать до крови в глотке. Однако путь предстоял не близкий. Собрание Домов состоится в Оазисе Дюмаран, а ехать до него предстояло через пустыню на границе с Ли’Кар-каран.
Пашар ненавидел
Впрочем, был и у ночной пустыни некий шарм, заставлявший забыть о жажде, пусть и не на долгое время. Этот, поистине запоминающийся пейзаж тёмного неба, укрытого белым полотном из звёзд, созвездий и луны позволяющей рассмотреть песчаные холмы недалеко от их пути. Странная смесь тёмного-синего и жёлтого цветов, словно платье джейстенского покроя осыпали золотыми песчинками или же пылинками. Ярко сияющие звёзды, чей мертвый свет доходит до Климэнда сквозь лета. Были ли это лишь проявление природы после рождения мира? Или, как считали древние, это души святых, тех, кто при жизни удостоился подняться так высоко, чтобы быть рядом со Старыми Богами? Зашеир Пашар не знал, скорее, придерживался второго варианта, и сердце забилось медленней, словно раны его затянулись пусть и на время. Чем-то это темнота и золотые холмы песка напоминали ему о Сейдиль…
Зал оказался почти пустым. За исключением того, что у стены, над которой синела дыра, из которой лился лунный свет, стояли три трон. На тронах сидели иссохшие трупы, к их древней плоти приросли столь же древние доспехи, а оружие крепилось не в поясных ножнах, а в железных кольцах.
Луиза приметила, что на высоком выступе в боковой части пещеры стояли двелкесты, Скрестив руки на груди, как будто насмехаясь над Песцами. Девять Песцов, преимущественно стрелков, уже натянули тетивы на стрелы, рассредоточившись по небольшой пещере. Сигурн сплюнул, когда заметил любящихся от уха до уха двелкестов.
Данел подошёл к трупам, незадачливо осмотрел его и плюнул тому на лысый лоб. С удивлением он выдал, когда посмотрел на его руки, ногти которых выросли до ужасающей длинны. Руки сжимал стальной шлем с рогами оленя, в причудливой гравировке.
— А это часом не тот шлем, который мы ищем? –
— ДАНЕЛ НАЗАД! — провопил Сигурн, когда три трупа, истошно хрипя и гремя костями, поднялись со своих мест.
«Нежить! Растреклятая нежить!» только и успела подумать Луиза, как Песцы отправили стрелы в ходячих мертвецов. Мертвецы «не заметили» вонзившиеся в них стрелы и главный из них, носивший шлем Красного Орла, одним мощным пинком отправил Данела в полёт на другой конец небольшого зала. Гнусно посмеявшись, мертвец завыл, раскрывая то, что осталось от его челюсти.
— Таешарен! Горин могодир! — (Проклятые! Станьте мертвыми!)
Двое его слуг, несмотря на свою обветшалость, метнулись к стрелкам и, взмахивая мечами крест-накрест. Благо их клинки оказались старыми и ржавыми, и кольчуги разрубить не смогли, мертвецы лишь ранили некоторых Песцов, но страх перед ходячей нежитью всё же сыграл решающую роль в начале сражения. Солдаты оторопели и зашагали назад, прижав самих себя к стенке. И мертвецы, злобно захохотав, принялись бить сильнее. Один из них вонзил клинок одному из Песцов прямо промеж рёбер, а второй, ударив лезвием горизонтально, вспорол другому солдату живот. Луиза спохватилась в тот момент, когда Сигурн понёсся на одного из мертвецов, в прыжке разрубая его голову на две половину. Коутрен в этот момент успела скользнуть в сторону, чтобы уйти от рубящего удара второй нежити. Краем глаза она заметила как Данел, схватил свой двуручный клинок с пола, выходя на поединок с главным из восставших из небытия (или же не уходивших в небытие).
Капитан вовремя парировала удар ржавого клинка, отводя
его в сторону от своего лица, и проведя контратаку, взмахнула своим клинком наискосок и чуть вниз, подрубая иссохшие и серые ноги полу-скелета. Тот, упав, разрубленный на четверть, попытался подняться и вцепился в ноги Луизы, та в ответ рубанула по его голове, и синий свет в мертвецких глазах потух, на этот раз навсегда.Благо и Данел сработал красиво и чётко. Пусть и мертвец был силён, но северянин в сил удара ему не уступал. Песец нанёс три вертикальных удара, мощных и смертно сносных, сначала разрубив левое плечо, за тем правое. И третьим ударом он разрезал голову мертвеца напополам, так, что две половинки расплылись.
Когда бой закончился, то двелкесты ржали как дикие лошади, хлопая им, как бойцам арены.
— Идите, легионер! Шлем и меч ваши по праву! Племена узнают о вашей… «удали!» — похохотав, двелкесты ушли. Данел поднял меч из руки убитого им упыря. Древний как эта пещера, клинок имел простецкую форму, за исключения горды в виде крыльев орла и эфесом, в стиле головы оного.
Сигурну не хотелось хоронить молодых ребят в этом Богами забытом месте. Ночь вскоре должна была уступить место утру, а Песцы уже собрали камни, чтобы устроить двум погибшим курганы, близ этой пещеры. Сигурну пришлось избавить ребят от мучений. Оба они истекали кровь и плакали перед смертью. Северянин дрожащими руками выцарапал ножом на двух валунах их имена. Кульд и Геал. Оба были из Илайтана. Оба его земляки. Оба земляки Рогхара Убийцы Сородичей. Ему не хотелось хоронить их здесь. Он самолично отбирал их в отряд, а теперь они должны спать в сырой земле, рядом с Убийцей Сородичей!
Ещё долго Сигурн стоял на коленях перед их курганами, пока очередной раскат смеха средь этого проклятого хребта не заставил их двигаться дальше
Глава 13. Рогхар Убийца Сородичей
Не было в этих пустынях нормальной живности кроме пары исхудавших койотов. Или же Песцы просто-напросто повстречали Госпожу Удачу, которая ловко повернулась к ним спиной, напрочь забыв, что она им нужна была, как вода, которая, кстати, в скором времени должна была закончиться.
Костёр было решено развести в укромном месте под скалистым выступом, чтобы его огонь грел стены скалы. Как ни странно, но мясо койотов было на вкус слишком жёстким и жилистым, но от того было приятнее вгрызаться в жаренную плоть, чтобы после её нескольких дней странствий по хребту не упасть замертво от того, что желудок начал переваривать сам себя.
Луиза хотела бы сейчас окунуться в ледяное озеро, и плескаться в нём до посинения, но таких поблизости, к сожалению, не имелось. Поэтому приходилось днём охлаждаться в горячей тени, а ближе к вечеру прятаться в скалах от могучих песчаных ветров, закрывая лицо обрывком плаща.
К слову, койоты принялись драться за свои жизни, до последней капли крови покусав тем самым болью часть отряда. Оставалось молиться, чтобы Песцы не подхватили бешенство, не хватало им на половине пути начать пускать пену изо рта.
Луиза глянула на своё отражение, на лезвие клинка. Шла вторая неделя их похода, а она уже казалось, превратилась в старуху, чьё лицо состояло, из одних лишь высохших морщи, потрескавшихся губ, сальных волос, а кожа на руках иссохла. Чем дольше они шли по этому хребту, тем жарче и тяжелее становилось. К тому времени, как солнце скрылось за горизонтом, и тьма вновь опустилась на Хребет Убийцы Сородичей, Песцы уже спали, прикрытые дозором Сигурна и Луизы.
Илайтанец был готов поклясться на костях своих пращуров, что вновь слышал смех Рогхара средь здешних валунов, троп и уступов. Не Убийца ли Сородичей ходит здесь, смеясь над Песцами? А может это Алкир говорит им: «Бегите, глупцы!» Или же это Фанза плачет из-под земли и молвит: «Прочь уходите и души свои спасите!»
Сигурн помотав головой, помешал угли в костре обгорелой веткой, и подбросил к ним пару изломанные кустарников. Он всматривался в темноту и невольно ёрзал, когда темнота, как будто резонировала в ответ, смеялись над ним. Капитан Коутрен данных странностей, проводя точильным камнем по лезвию клинка.