Чтение онлайн

— Потому что испугалась! — резко ответила дочь, резко выпалив слова.

— Угомонитесь! — в кой-то веки, Кира здесь выступала голосом разума.

— Так или иначе, придется нам помолчать об этом сне. Нам всем — она укоризненно глянула на Руну и так покорно закивала головой, пока Кира продолжила — никому здесь не хочется, чтобы её допрашивал маг или же императрица посчитала её сумасшедшей, так что стоит прислушаться к своему окружению. Если подобные сны мучают не только нас, надо бить тревогу, в ином случае, спишем всё на кровь СтоннКасселов. –

В ту ночь они решили не расходиться по своим покоям. Им до ужаса было страшно засыпать одним.

Ричард дрожал от страха. Лежа в своей постели, он не смел и двинутся. В коридоре кто-то

был. Кто-то, до боли напоминавшей ему отца. Тень, с пробитой головой, зовущая его с собой. Тень, облачённая в императорские позолоченные доспехи, на которых запеклась кровь. Герб волка на наплечниках, чья оскалившаяся морда была залита кровью его отца. Ричард дрожал, словно с самого рождения болел трясучкой. Зубы стучали друг о друга, когда могильный холод мурашками пробегался по его телу.

Мальчик был уверен, что запер дверь. Он был в том точно уверен! Но когда скрип той самой двери начал бить пол его ушам, сердце юного наследника императорского трона забилось с болью и ушло в пятки. И он вновь учуял тот самый запах. Противное, мерзкое зловоние крови, слёз и кишок. Крови его отца. Ричард зажмурился и протараторил все возможные молитвы, который со старанием учил. В отличие от него, его брат Артур спал в своей комнате, и его храп доносился даже через стены дворца.

Ричарда нарекли в честь первого императора рода Кон-Итьенов. В честь Ричарда Чёрного Волка, которого красные легионы возвели на престол. В честь первого дворянина, который после СтоннКасселов посмел назвать себя Императором Кровогорья. Ричард не хотел бояться, старался взглянуть страху в глаза, но что-то внутри него заставляло вжимать шею в себя, в надежде, что всё пройдёт. Что-то изнутри говорило ему, что он не готов. Почему-то он подумал, что его великий предок думал так же, когда ему сказали, что он единственный, кто сможет стать императором после столетий междоусобных воин.

Дверь открылась, и мальчик затаил дыхание. Сжав кулаки до боли, он сел на кровать и обернулся. Ричард Кон-Итьен застыл, не в силах закричать. Его отец стоял перед ним. Страшный, изувеченный, почти иссушенный неведомой болезнью, он потянул к сыну свою руку, точнее, подобие руки, лишь кость скелета, облепленную странным туманом.

— Стерегись, дитя моё. Берегись, бойся Врат Балдарена! — его голос казался, был последними стараниями изорванной гортани и лёгких обращённых в прах выдавить из себя хотя бы подобие слов. Ричард не выдержал и закричал. Мальчик заметался по комнате, принялся бить в дверь кулаками, лишь бы вырваться из комнаты, а затем…

Затем он проснулся, весь в холодном поту и с теми же словами на устах:

— Берегись, бойся Врат Балдарена! —

Сигурн невольно поёрзал, так как конечности порядком затекли и принялись ныть, моля хозяина о проведение каких либо действий. Легионер унял эти просьбы, когда из-за камней показались южане.

Идти именно сюда Сигурну не хотелось от слова совсем. Северянин с радостью бы прыгнул во Врата Харды, но у него не было никого желания двигаться на поиски каких-то там артефактов, на Хребет Рогхара Убийцы Сородичей. Некогда этот человек нарёк себя Наследником Нерана и погруженный в безумие, он убил свою семью. Он истребил каждого, в ком текла хоть капля его крови, не жалея даже собственных детей, за что и был наречён именно так. За это южане убили его где-то в этих скалах. Было ли это безумие, навлечённое Тьмою, или легенда говорила правду и Рогхар, испив крови дракона, в своём безумие, ушёл не далеко от крылатых ящеров? Сигурн не знал, да он и знать не желал. Перед ним стояла другая задача.

Уже третий день они шастали по эти хребтам, опираясь на обрывки мутной и странной карты, нарисованной стариком Ерантаром. Это не придавало Песцам особой надежды, однако это всяко лучше, чем идти туда, не знаю куда, и принести то, не знаю что! Хотя, если так посудить, именно эти они сейчас и занимались. Песцы чувствовали себя здесь неуютно. Здесь было слишком холодно и иногда вместе с потоками ветра, до их ушей доносились крики, как многим казалось, умирающего

Рогхара. Луиза впрочем, на это не обращала внимания, и даже не понимала, почему это северяне так бояться южного хребта? Только позже ей сказала, что Рогхар был родом из Илайтана.

Сигурн понял, что эти южане настроены не дружелюбно, так как один член его отряда, которого они кличили «Языком», прекрасно знал южные диалекты. Парень тихо шептал Данелу, главному увальню отряда, перевод разговора южан, тот в свою очередь передавал его капитану, а Луиза шептала на ухо Сигурну. Из всего их разговора было понятно, что они явились за тем же, за чем пришли и Песцы. Оставалось только решить, убить их на месте или сделать из них «проводников».

Северянин представлял, что в наступающей темноте будет сложно обрушить на врага точный зал стрел, а значит оставалось либо подойти достаточно близко и одновременно опасно или же проследовать за ними. Песцы приняли решение следить за противником. Аккуратно, медленно, скрываясь за камнями.

Тихий перевал, где даже в ночь пестрили оранжевые, золотые, алые краски камней и песка. На вершинах гор летала пара Красных Орлов, который как будто следили за не прошеными гостями. Песок под ногами до сих пор был холодным. Жаркое солнце юга не могло сопротивляться холодным ветрам с востока, а потому песок плотно замел тропы и следы южан были отлично видны, даже впотьмах, когда солнце скрылось за скалами, с западной стороны Хребта Убийцы Сородичей.

По меньшей мере, час они шил за ними, не выдавая себя, вовремя прячась за камнями и валунами. В какой-то момент южане пропали из виду и Сигурн недовольно сплюнул, грязно выругавшись себе под нос. Луиза толкнула его в плечо, указывая на следы, ведущие к проходу в скале. «Они точно знали, куда идти» подумал Сигурн, решив обождать немного.

Прошло вправду немного времени, как очередной крик, на этот раз откуда-то из глубин скал, врезался в тишину, заставив отряд Песцов содрогнутся. Сигурном скомандовал обнажить оружие и повёл людей по следам на песке, которые вели к проходу, тёмной расщелине, узкой на столько, что проходить приходилось по одному.

Это была не обычная пещера, сразу же было понятно. Чаны с огнём, алтари из древнего камня, коридоры уходящие толи вглубь и вниз, толи вверх, как центру скалы и знамёна Красного Орла, пропитанные кровью, как и штандарты, так и знаки, нарисованные на стенах.

Капитан Коутрен, Сигурн и Данел метнулись к стене, спрятавшись в тени чанов с огнём, остальные последовали их примеру, укрывшись в противоположном конце зала. Послышались звук битвы и та половина отряда, спрятавшая в правой части пещеры, у её стенки, вложили стрелы в тетивы своих луков. Данел подхватил ростовой щит и по команде капитана двинулся вперед, в коридор, переходивший в лестницу, ведшую в низ.

Здесь не было зелени, как и бывает в подобных горных хребтах юга. Здесь было слишком много паутины, и затхлый воздух не давал дышать полной грудью. Зато южане успели зажечь чаны с огнём и поставить факела, не могло не радовать, потому что вновь ходить, а уж тем более драться, в темноте не хотелось ни кому. Шаг за шагом, они спускались вниз, и звуки битвы становились всё громче. Сигурн вздрогнул, когда отряд спрятался за колоннами большого зала, спустившись по лестнице. Южане, численностью меньше дюжины несли потери, падая замертво под ударами топоров двелкестов.

— Проклятые горцы! — выплюнул командир Песцов, когда последние южане в красных доспехах пали, каждый с тремя зазубренными стрелами в груди.

Двелкесты — горный языческий народ, живущий по большей части в хребтах. Они подобны племенам Трейлиртора и Темногора, и живут кочевыми семьями, путешествуют от этих хребтов, до южных пустынь Даргона. Одетые в подобие доспехов из шкур животных, они украшали свои шлема и шапки оленьими рогами и мордами убитых зверей. Их оружие было совсем примитивным. Топоры, перевязанные какой-то тканью, урон наносили лишь заострёнными зубьями и клыками, прикреплёнными к ним. Мечи же вовсе не имели лезвия, вместо него, палка, имевшая с каждой стороны заострённые зубы животных.