Чтение онлайн

Отца ожидает в дали.

Едва песня была допета, вестерцы весело загудели, подняв вверх квши с пивом.

— Это наша Вокьюрская песня. Её знают на всем северо-западе, но мы верим, что она произошла именно у нас, что бы там не говорили в Левьеже. Это наша история. — пояснил Паллон.

— Где бы она не появилась, это представляется сомнительной честью. — покачал головой Кастор.

— Вы, боши, ужасные ханжи. — отмахнулся голова. — В старые времена отношение к смерти и жизни было совсем другим, более жизненным… Ну как в природе. Не все детеныши могут выжить, каким-то из них следует умереть, и никто не делает из этого трагедию. Это так же нормально как и то, что умирают старики.

И вот у нас, в Вестере, еще живо это природное отношение к каким-то вещам.

Барроумор тяжело вздохнул. Почти тысяча лет христианства в Вестере прошла если не бесследно, то местами совершенно незаметно.

— Вам разве не известно, что природа, это проклятая стихия, подверженная хаосу и смерти? Такова реальность грехопадения. Не Бог установил, что сильный должен пожирать слабого, не Бог установил что старики должны умирать, а детеныши бороться за выживание. Неужели вам это неизвестно? — твердо и жестко выговорил инквизитор.

— Да слышал я это… Но если не читать заумных богословских книг, а просто посмотреть вокруг, пристально, можно увидеть в природе гармонию. Да, сильный пожирает слабого, но ведь в итоге выживают самые сильные, самые красивые.

— Выживают? А зачем? Что бы умереть немного позже? Вопрос нашего бытия не в том, что бы прожить дольше в этом мире, а в том, как предстать на Страшном Суде. Так кто же будет оправдан? Тот кого сожрали, или тот кто сожрал? Или вы здесь уже совсем перестали бояться Бога, сидя в своем чертовом лесу? — на последней фразе, Кастор уже заиграл желваками.

— А… Эм… Нет, ты чего. Мы верим в Иисуса Христа и всё такое… в ангелов там, святых всяких… Нет, верим конечно. Меня отец еще в детстве крестил. И когда поп приезжает, я всегда слушаю, что он там говорит. — начал оправдываться Гувер, а Якоб, сидящий справа, весьма громко сплюнул.

— Вы с чем-то не согласны? — резко спросил инквизитор, оборачиваясь к вестерцу.

— Если мне надо будет, я скажу. — ответил Якоб.

— Если мне надо будет, вы скажете всё.

— Ладно, парни, вы чего… Расслабьтесь. — засмеялся Паллон, чувствуя, как нарастает напряжение. — Давайте вообще из Армьена попа позовём, пусть он отслужит нам мессу. А что? Бабы рады будут. Да и не служили уже давненько…

— С Пасхи. — уточнил Кастор.

— Вот блин, сразу видно — инквизитор! — воскликнул голова. — Всё-то он знает! И я вот уверен, что другой бы здесь не разобрался у нас… Ну как прошлый, который приезжал. Как его там звали… Да не важно. Такое же недоразумение, как и наш Орви. Честное слово, таких как ты, Кастор, мало. Спасибо тебе, что приехал к нам. Я правда рад… Твоё здоровье! — с этими словами Паллон поднял свой ковш с пивом, и инквизитор ответил ему, подняв свои остатки вина.

— Но, конечно… после Вокьюра у тебя будут еще какие-то дела? Наверняка не ради Вокьюра ты сюда приехал. — поинтересовался Гувер, когда ковш опустел.

— Возможно… У вас здесь не так плохо, как могло быть.

— Да что ты в самом деле? У нас здесь мир и благодать! Лучшее место в Вестере! А кто его знает, что ждёт тебя дальше. И знаешь, мы, добрые христиане Вокьюра, хотим помочь тебе в твоих трудах, что бы ты ни в чем не нуждался, совершая своё нелегкое служение. Вот, смотри… — с этими словами Паллон протянул руку, и Леон, сидящий напротив Кастора, положил в неё пухлый кошель, глухо звякнувший в руке Гувера. — Это наша помощь, наша поддержка твоей миссии, дорогой наш брат Кастор.

Инквизитор, улыбнувшись, принял мошну.

— И каков размер вашей поддержки?

— Тридцать солидов. Вполне достаточно, что бы понять, насколько благочестивы жители Вокьюра. Полагаю, дополнительного расследования больше не требуется.

— Не

знаю, как насчет дополнительного расследования, но с благочестием мне уже все понятно. — ответил Кастор, продолжая улыбаться. — Завтра я выпишу вам штраф в пятьдесят солидов, за попытку подкупа агента инквизиции, эти тридцать пойдут на его погашение. И только благодаря вашему гостеприимству я не назначаю более строгого взыскания. Ну и, само собою, мы завтра же приступим к очищению Вокьюра от языческой мерзости.

После этих слов над этой частью стола повисла тягостная пауза. Гувер, не отрывая глаз, смотрел на Кастора, кажется, пытаясь осмыслить его слова, и по мере осмысления менялся в лице. Его лицо быстро налилось краской, сжатые губы утончились, а брови немного сдвинулись и опустились на глаза.

— Ты слышал, Яков, что говорит этот подлец? — заговорил Паллон, не отрывая взгляда от Кастора. — Он плюнул нам в лицо, назвав нашу помощь взяткой. А завтра он хочет, что бы мы своими руками уничтожили святые места наших предков.

Якоб при этих словах зашевелился, и хотя Кастор смотрел на Гувера, ему стоило лишь слегка повернуть голову, что бы краем глаза различить характер его движения. Правая рука вестерца уже отходила назад, возможно для замаха.

— Я говорил тебе, Гувер… — пробасил Якоб. — Валить…

Но не договорил, потому что Кастор вонзил ему в затылок свой кинжал. Вестерец громко грохнулся лбом на стол и остался лежать с торчащей в основании черепа рукоятью. Пока все ошарашенно смотрели на стремительно возникший труп Якоба, Кастор встал из-за стола и со звонким шелестом извлек блеснувший в свете факелов меч.

— Стой… — на лице Гувера отобразился настоящий ужас, он попытался вскочить, но в следующее мгновение его голова быстро закувыркалась, падая на стол, а тело безвольно рухнуло обратно на трон, толчками изливая массу крови из шейного сруба.

Леон с его лысым товарищем схватились за топоры первыми, а последний даже вскочил на стол, но Кастор просто пнул в край стола ногой, и прыткий вестерец упал ничком, прямо под второй удар инквизиторского меча. Лысая голова развалилась надвое как зрелый сочный плод.

Леон, которого стол просто оттолкнул, немного опешил, и вообще выглядел растерянным, как и все присутствующие на кровавом пиру.

Кастор спокойно поднял меч и, на вытянутой руке, направил сначала в сторону Леона, потом повел в сторону остального зала.

— Леон! Именем Святой Инквизиции Альдена, я приказываю всем успокоиться, и никто больше не умрёт. Утром в Вокьюр приедет мой секундант, агент Аполлос, в сопровождении центурии легионеров. И я предлагаю вам подумать не только о собственных шкурах, но и о ваших семьях, которые рискую остаться как без отцов, так и без крыши над головой. По приказу инквизиции вашу деревню просто сожгут, и вы знаете, что я неоднократно отдавал такие приказы. Давайте не будем до этого доводить. Итак, с этого момента именно я представляю имперскую власть в Вокьюре. А теперь слушайте мои указания: все сядьте на свои места. Леон, убери трупы.

7. Власть инквизитора.

Аполлос добрался до Армьена часа через полтора после отбытия из Вокьюра, и если бы дорога выходящая на основной тракт не петляла так сильно, смог бы покрыть это расстояние еще раньше. В любом случае, когда повозка достигла окраин вестерского городка, являвшегося так же и центром местного графства, солнце еще даже не скрылось за Срединными Горами.

Было удивительно, что наблюдая окрестности с вокьюрского холма, инквизитор не заметил Армьена, хотя тот раскинулся поблизости, в долине небольшой реки, именуемой Шаль.