Чтение онлайн

Секундант почувствовал, как ярость овладевает им, и что бы не выдать этого склонил голову, словно в сильном смущении или окончательно опьянев.

— А брат Феликс проявляет послушание? Ни в чем не отказывает? — как ни в чём не бывало спросил Кастор.

— Он послушный. Как захочешь, так и даст… — Сёджис уже не спускал сальных глаз со своего парня, видимо разжегшись похотливым огнём.

Барроумор слегка усмехнувшись перевёл взгляд на своего секунданта и металлически звенящим голосом произнёс:

— Брат Аполлос. Встань на дверь.

Аполлос молча и с готовностью встал с кресла и, подойдя к двери, запер её на внутренний крючок. Комиссар

тоже встал и, подняв ладонь вверх, как следовало при оглашении приговора, произнёс:

— Аббат Сёджис. Именем Святой Инквизиции Альдена я, комиссар Кастор Барроумор, признаю вас виновным в грехе содомии, освобождаю от всех чинов кроме монашеского, запрещаю в служении, и приговариваю к оскоплению и заключению в монастыре Бьюригем до дополнительного решения местного суда инквизиции.

— В смысле… Вы что… — стал, запинаясь, лепетать Сёджис, но события развивались следующим образом. Кастор одной рукой смел со столика бокалы и закуску, залив ковёр дорогим вином, сыгравшим с аббатом столь злую шутку. Затем инквизитор обнажил кинжал, и схватив Сёджиса за шиворот, без особого труда уложил его на стол навзничь, хотя тот и махал нелепо руками, продолжая что-то сбивчиво и жалко объяснять. Через короткое время гостиная зазвенела от душераздирающего визга, а несчастный братец Феликс, забившись в угол, рыдал поджав ноги и зажимая уши.

Через пятнадцать минут Аполлос впустил прибежавших на крик монахов, и замаранный кровью комиссар объявил им, что теперь именно он является временно управляющим аббатством Бьюригем. Сёджис ничего не мог сказать, потому что пребывал в состоянии шока и только тоненько и протяжно постанывал, лёжа на столе. Пораженные братья с бледными лицами унесли бывшего настоятеля в лазарет, а Кастор распорядился, что бы монах следующий по старшинству явился к нему в гостевую келью через пол часа.

Братец Феликс тоже порывался уйти, но прежде чем отпустить его, инквизитор поднес клинок злосчастного кинжала к лицу несчастного и спокойно произнёс:

— Во всех расспросах, официальных и не официальных, даже будучи мертвецки пьяным, ты должен давать показания в пользу вынесенного мной приговора. Аббат Сёджис был содомитом и злодеем, а ты… А ты его несчастной жертвой. Но если ты вздумаешь отрицать вину осужденного, тогда станешь его соучастником. И видит Бог, с тобой произойдёт ровно то же самое. Понял ты меня?

— Так точно… Ваше Преподобие. — с нервной запинкой, но рьяно согласился Феликс, и только после этого смог выскочить из двери гостиной на лестницу.

Буквально с рассвета следующего дня Барроумор принял на себя не лёгкое, но увлекательное бремя управления монастырём. Для этого инквизитор занял кабинет Сёджиса, находившийся в стене рядом с жилой башней, так что в него можно было проникнуть прямо из покоев.

В относительно скромном, даже аскетичном помещении, обнаружилось множество документов, размещенных как на стеллажах, так и в запирающихся шкафах, и, конечно же непосредственно на столе аббата. По большей части бумаги так или иначе касались финансовых дел, представляя собой долговые расписки, дарственные и различные обязательства. Были здесь и договора, касавшиеся захоронений, и какие-то запросы о справках. Еще было достаточно много свидетельств того, что монастырь активно занимался перепродажей самых различных товаров, от пресловутого чёрного мрамора, закупавшегося в Монтегримме по себестоимости, до свиных туш или даггерского дуба. Благодаря определенным преференциям, существовавшим у обители, она могла

себе позволить реализовать практически любой товар, какой только представлялось возможным закупать для собственных нужд.

Отец Виталий, уже седой старик, занимавший в Бьюригеме должность эконома, весьма охотно знакомил управляющего со всеми документами и совершенно искренне отвечал на все вопросы. Собственно, все операции, проводившиеся аббатством, были совершенно в порядке вещей, и Кастор не собирался никаким образом уличать Сёджиса еще и в каких-то махинациях. Нужно было только свести ущерб для обители, вызванный скоропостижным отстранением аббата, к минимуму.

— Дорогой брат Виталий… Какие непосредственно дела актуальны на сегодня? Бьюригем должен совершить какие-то сделки, может быть произвести какие-то выплаты по долгам? И что у нас в ближайшей повестке? — спросил совершенно спокойно и даже благожелательно Кастор, разобравшись с тем, что лежит перед ним на столе. Монах хотел было ответить, но комиссар сам же его прервал.

— Я прошу прощения. Сами понимаете, бессонная ночь… И вино, даже очень хорошее, немного добавляет усталости. Давайте, вы мне подготовите обстоятельный доклад, скажем… часам к пяти?

— Как Вам будет угодно, Ваше Преподобие.

— Ну… Тогда можете взять все необходимые вам документы, и заниматься.

В этот момент в дверь кабинета постучали и, опираясь на посох, внутрь вошёл Аполлос, но не один. Вместе с ним в помещение вошло трое стражей в грязных зелёных коттах, вооруженных короткими мечами. Помятые, потрёпанные, они, видимо, были разбужены раньше, чем привыкли просыпаться и находились в скверном расположении духа.

Сержант стражников, демонстративно держа ладонь на рукояти меча подошел к столу.

— Мне сообщили, что вы, как разбойники, совершили нападение на преподобного аббата Сёджиса и захватили обитель.

— Это не так. — мрачно ответил комиссар, смеряя взглядом представителя местной власти. — У вас со зрением плохо, сержант? Что вы видите? Что это означает?

Инквизитор демонстративно провел раскрытой ладонью по широкой атласной ленте у себя на груди.

— Инквизиция…

— Совершенно верно. Перед вами инквизиция. И прежде чем получить от меня какие-либо разъяснения, я рекомендую вам представиться.

— Эм… Я прошу прощения. — стражник отвесил неясный поклон и несколько выпрямился. — Имперская стража Бридена, Бьюригемский пост. Сержант Ойстер.

— Ойстер? Ваша фамилия известна в Альдене…

— Нет, мы с альденскими не родственники. Так в чём же дело, не изволите ли пояснить, господин… инквизитор.

— Вот мои документы. — комиссар достал из своей сумки сложенный вдвое лист и передал сержанту. Тот пробежал по нему глазами, и перевел на инквизитора уже совершенно другой взгляд, исполненный благоговейного почтения.

— Могу быть чем-то полезен, комиссар Барроумор?

— Об этом чуть позже. Так вот, ситуация такова. Будучи комиссаром я, как понимаете, обладаю полнотой судебной и исполнительной власти, во всех случаях которые подпадают под сферу ответственности инквизиции. В соответствии с моим приговором, бывший аббат Сёджис был признан виновным в тяжком грехе содомии, осужден мною, и уже отбывает наказание. Я очень, надеюсь, что местный Владыка как можно скорее поставит здесь нового аббата или наместника. Что касается вас, то мне хотелось бы, что бы вы помогли мне поддерживать порядок в этой благословенной обители до тех пор, пока всё не вернется в обычное русло.