Чтение онлайн

— Похоже на "Каплю". Бросовый арт. Но глядите, в каком обрамлении. Стальные прутья словно отшлифованы. Сияют новизной. Неспроста. — Алчно блеснул глазами Бочка, рассматривая необычную находку.

В подтверждение его слов "Капля" засияла красно-желтыми огоньками, и отвалившись от стены с электрическим треском срослась с калёными прутьями, образовав что-то вроде атома со светящимся, вытянутым ядром посередине. Проскакав по земле, артефакт остановился у ног Бочки, непрерывно раскручиваясь вокруг своей оси.

— Вот я не понял сейчас, — тряхнул головой Домра, — фантом способствовал рождению

арта?

— С этими «призраками» ничегошеньки не ясно. — Пожал плечами Эд.

— Что это было? — Протёр глаза я. — Оно живое? Или это какая-то аномалия?

— Технически, ни то и не другое. — Заключил Мут. — Скорее, ментальный след человека или события, идущий сквозь время, прошивающий, если можно так выразиться, его ткань. Фантомы не враждебны к людям и не могут на нас физически воздействовать. Но опосредованно их влияние неоценимо. Иногда они указывают верное направление, обращают внимание на важные по их мнению объекты. Зачастую, фантомы выглядят пугающе, но не имеют намерения причинить вред человеку.

— Значит ли его появление, что поблизости имеется пси-поле? — Закусил губу я. — У нас и так фарш из мозга после встречи с собаками и Васильевым.

— Пси-поле не всегда предполагает ментальные удары. — Покачал головой Эд. — Иногда это зона повышенной восприимчивости ноосферы к сигналам нашего мозга или наоборот. Особая частота, настроиться на которую легче лёгкого. И происходит это автоматически, как сейчас. Учёные предполагают, что фантом — это образ, скопированный нашим мозгом из ноосферы. Как голографическая копия, перенесённая в реальность.

— Значит, это — коллективная галлюцинация? — Усмехнулся я.

— Ну, в каком-то смысле, — улыбнулся проводник. — Лучше тебе переговорить на сей счёт с Доком. Или с учёными. Лично я считаю, что фантомы, являющиеся нам — это способ общения ноосферы в целом или Зоны в частности, адаптированный под сознание человека. Проводя много времени в подземельях, я внимательно изучал этот вопрос. Фантомы любят замкнутые пространства. И так как здесь долгое время проводили соответствующие эксперименты, думаю, мы еще не раз столкнемся с подобными лазейками в тонкий мир.

Пока Бочка зачарованно разглядывал новый арт, аккуратно подцепив его тонким металлическим прутом, Эд с полковником изучали следующий коридор.

— А вот и вход во внутренние помещения НИИ. — Сверился с картами Пуля.

Сквозь открытую дверь доносились запахи сырости, грибов и пыли. Дверной проём порос густой паутиной, свисающей неоднородным, белёсым пластом.

— Слава Создателю, никакой гнили и сырной вони, значит, в галерее нет и трупов — покойных или беспокойных… — С облегчением вздохнул Пуля. — А вот пауков стоит опасаться. Кто может знать, во что они мутировали за долгие годы…

— Самое время признаться, — смутился Дух, и нижняя губа его предательски задрожала. — Кажется, я — арахнофоб. Боюсь этих тварей до жути. Даже когда тапком их бью, аж нутро съёживается.

— Лично мою фобию лечит наличие винтовки в руках. — Оскалился Бочка. — Думаю, эти паучки не того калибра, чтобы бить их тапком…

— Ой, не начинай, — вконец побелел и так бледнолиций Дух. — Снорков не боюсь. Пси-собак там разных. А твари, у которых больше четырёх лап,

вызывают во мне приступы глубокого отвращения.

— В таком случае, сочувствую, — усмехнулся Бесо и указал рукой на белёсые огоньки, скользящие по потолку в кромешной темноте коридора.

— Твою мать! — С чувством выругался Фанат. — Огромная тварина! Шустрая!..

Он нацелил винтовку в направлении мутанта. Но паук не спешил выходить на свет. Он затаился за грудой разбросанного у двери металлолома и закрыл глаза.

— Маскируется… Умный. — Цокнул языком Петренко. — Эй, Дух, ты там жив? — Перевёл он взгляд на иссини бледного, застывшего за его спиной «фримэна».

Дух ничего не ответил, а лишь перезарядил оружие и дрожащими руками направил его дуло во тьму.

Паук, будто почуяв страх, застрекотал лапами, толстыми, как табуретные ножки. Но будучи ночным созданием, под свет фонарей он не стремился, а занял выжидательную позицию, не выходя из укрытия.

Первым сдался Бочка:

— Надо мочить этого гада. Смысл ждать?

— А ты уверен, что пули не застрянут в хитиновом слое? — Выразил сомнения Пуля. — Я читал про похожих тварей в сталкерской сетке. Мужики живописали, как насилу отбились от «арахнидов» в подземельях «Тёмной долины». Пистолетные пули хитин не пробили, и сталкерам пришлось «гасить» тварей с помощью подручных средств. При том, что те пауки размером не превышали таксу, а этот, судя по очертаниям не уступает в габаритах ротвейлеру.

Прицелившись во тьму, Фанат сделал пробный выстрел. Тварь недовольно заверещала и скрылась в глубинах коридора. Послышался скрежет гравия и тихий скрип. Похоже, что паук нашёл убежище в каком-то люке.

— Упс. — Прошептал «долговец».

— Молодец, — осклабился Бочка. — Спугнул тварь. Теперь она затихарилась и выжидает момент — куснуть Духа за задницу.

Включив фонарь на максимум, Петренко осветил коридор:

— Будем начеку. Бочка, не выкидывай арматуру, на всякий пожарный. Если не поможет бронебойная пуля, воспользуемся дедовским методом. Как говорится, против лома нет приёма.

Пошарив мыском берца в груде хлама, Петренко отыскал в ней ещё один искорёженный прут и удовлетворённо крякнув, шагнул во тьму. Фанат с Карасём скользнули за ним, словно тени, держа оружие наготове. Финик, грозно стреляя глазами, завертелся по сторонам, как флюгер:

— Блин, всё время мерещится шорох его лап.

Но, вопреки ожиданиям, тварь нам больше не показалась. Напротив, создавалось впечатление, что она целенаправленно сбежала… Возможно, предупредить собратьев о нашем появлении.

— Главное, чтобы этот паук не привёл товарищей на наш праздник жизни, — в очередной раз прочёл мои мысли Мут.

Различимы ли для вас оттенки тьмы? Для меня однозначно, да.

Представьте себе синие летние сумерки. Вы уселись на лавочке во дворе, баюкая в руках ледяной лимонад. Тёплый вечер так и манит принюхаться, запечатлев на память медовые ароматы трав, запахи прелой мяты с клумбы и тонкий, едва различимый дымок от костра, вплетающийся незримой нитью в эту разношёрстную симфонию, сыгранную бессчетное количество раз…