Мой папа — киллер
Шрифт:
— Двойку получил! — ахнула мама. — До ночи молчал!
— Да какая двойка. — Леха покрутил головой. — Другое. Па, ты устал, расслабься. Давай вместе фильм посмотрим, классная вещь, уже неделю лежит, я все жду, когда вместе за ящик сядем…
Неужели такой классный фильмец, как продолжение «Крепкого орешка», не прошибет отца?
— Знаешь, Алексей, — папа серьезно глянул из-под очков, — в другой раз.
Леха приуныл.
Ну да, как это он мог забыть, отец же изо всех боевиков уважал лишь «Белое солнце пустыни», которое показывали раз в год — на день космонавтики.
Других
— Па-а, — заныл Леха. У него не было путей к отступлению. На любой дороге в засаде притаился Крендель с тусовкой. — Посмотри ты на себя, па. Дошел… Телек не смотришь, ничто тебя не пробивает! День и ночь плесневеешь в институте, глаза ослепли, волосы повылазили. Хоть бы приоделся, а то все костюм и костюм…
— Алексей, о чем ты? — Отец входил во все большее смятение. Вилка выпала из его руки и подняла над тарелкой фонтанчик рисовой каши.
— Я столько тебя ждал, а ты… — Леха вскочил. — Так дальше нельзя1 Ты отстаешь от жизни, па, и это все очень и очень серьезно!
Мама с интересом посмотрела на сына.
— Я вот о чем подумал, — Леха вновь плюхнулся на табурет. — Тебе стоит, пожалуй… сделать некоторое вычитание из денег, которые ты откладываешь на персоналку…
— Что?!
— …и потратить их на что-то другое…
— Что-о?!
Лехе показалось, что в лицо подул ураганный ветер — но тут вмешалась мама:
— Послушай, Ростя, а ведь наш сын прав! Особенно насчет твоей одежды. Ростя, твой костюм… Боже, как он мне надоел! Я купила тебе его в позапрошлом году…
— В прошлом, — неуверенно произнес отец.
— В позапрошлом, Ростя! — отчеканила мама. — Знаешь, мы сделаем просто. — На ее лице неожиданно появилась улыбка. — В воскресенье… Нет, завтра, у Лехи же пятидневка… Завтра мы пойдем на рынок!
Леха чуть с табурета не свалился — он как раз это и хотел предложить.
— Но — компьютер… — начал отец. Но мама решительно его перебила:
— Повременит твой компьютер!
Отец засопел (совсем как Корольков-младший в детстве, когда его заставляли вымыть уши), поднялся с табурета и подошел к окну. Он долго стоял так, а Леха смотрел на отцовскую спину и думал: вот если бы сейчас во дворе оказался Крендель, то запросто бы получил желаемое.
— Аня, — глухо произнес отец. — Ты же знаешь… Я пишу диссертацию…
— А ты видел, как одеваются американцы? Доктора наук?
Отец резко обернулся.
— Как, например?
— Джинсы, кроссовки! Вот как!
— Кожанка, бермуды, шлепанцы, — поддакнул Леха, но внезапно округлил глаза и стал повторять, уже с железной твердостью: — Кожанка, кожанка, чтоб я так жил! Вот, что тебе нужно, па!
Он вскочил и забегал по кухне. Только бы получилось!
Отец следил за сыном, как за теннисным шариком.
— Вы все с ума посходили, — тихо сказал папа и оторвался от подоконника. Наткнувшись на Леху, он железными руками отодвинул его и вышел из кухни.
Лёха сел и тоскливо посмотрел на мать. Неужели все напрасно? Угораздило его назвать киллером отца! Лучше бы назвал маму — кажется, с ней было легче найти общий язык…
— Ладно, Алексей, не грусти, — сказала мама. — Ты просто замечательный
малыш…— Я не малыш! — возмутился Леха.
— Ладно, пусть не малыш, — согласилась мама. Наклонившись, она заглянула Лехе в глаза и заговорщицки подмигнула. — Отправляйся спать, & нашего папулю предоставь мне. Я его уломаю. К утру он согласится, даю честное слово! — И мама гордо одернула халатик.
Леха, не очень-то уверенный в словах матери, отправился спать.
Глава XII
ПРЕМЬЕРНЫЙ ПОКАЗ
Звучит бравурная музыка. Леха Корольков марширует по дороге из дома в школу. Сумки с книжками у него нет, зато на плече болтается израильский короткоствольный автомат «Узи». За Лехой бежит не кто-нибудь, а Крендель, и не как-нибудь, а вприпрыжку. У Мишки тоже автомат. «Леха, Леха, возьми с собой!» — орет Крендель. «Ладно, пошли», — кивает Корольков.
Дальше Леха и Крендель топают нога в ногу.
У школы стоит духовой оркестр, который играет марш гномов «Хей-хо, мы работаем легко» из диснеевской «Белоснежки». Оркестр целиком состоит из Лехиных одноклассников. Славка Трушкин горбится под тяжестью геликона, но браво дудит, вовсю держит щеки. Светка Трубецкая охватывает длинными пальцами кларнет, а перед ней на подставке для нот — учебник зоологии. Анжелка Жмойдяк — с саксофоном, к которому привязан Джимми.
При появлении Королькова и Кренделя музыка нестройно смолкает. Леха и Мишка переглядываются и вдруг синхронно снимают с плеч автоматы…
…Леха просыпается.
Сегодня они идут на толкучку одевать папу!
Леха подскочил. Вот елки-палки, он проспал, на часах уже полдесятого, а он думал поднять родителей часов этак в восемь. Чтоб выйти из дома, пока Крендель дрыхнет.
Но теперь Мишка мог заметить отца в окно, а этого допустить нельзя. Никак нельзя.
Что же делать?
Леха оделся по-армейски, за сорок секунд.
— Я готов! — объявил он матери. — Пошли!
— Но ты еще не завтракал, — строго сказала мама.
Пришлось потерять еще десять минут.
— Я готов! — вторично закричал Леха, влетая в гостиную. Родители смотрели по телевизору «Пока все дома». — Быстрее, быстрее… — Он схватил пульт и оборвал Тимура Кизякова на полуслове.
Родители послушно пошли в прихожую. На Королькова-старшего было жалко смотреть.
Леха обулся, но вдруг вспомнил одну важную вещь! Он побежал в свою комнату и осторожно отдернул занавеску.
Так и есть. Крендель сидел на кухне и жевал, Леха это отлично увидел. Более того, Мишка поминутно глядел в окно, что-то высматривая во дворе.
Занавеска вернулась на место. Леха оглянулся, тяжело дыша.
Все пропало!
Или… Стоп, ничего не пропало.
— Сейчас! — крикнул Леха. — Минутку! Я только позвоню!
Ураганом влетев в прихожую, Леха схватил телефонный аппарат (он был переносной, на длинном проводе) и удалился на кухню. Трясущимся пальцем он набрал номер Трушкина.
— Славка, слушай, — торопливо зашептал Леха, — выручай. Зверски важное дело…
Трушкин ответил сдержанно — еще дулся. «Вот дурак», — подумал Леха с досадой, но вслух, понятное дело, этого не сказал.