Мой папа — киллер
Шрифт:
Леха пошел в спальню. Трушкин говорил, следуя по пятам:
— Сам посуди. Ты у нас без году неделя. Твоего папашу — так вообще никто не видел. До тебя от Кренделя все шарахались, как от зачумленного, а ты на него бросаешься так, что даже зубами готов грызть… — Леха при этих словах усмехнулся. — И еще ты базаришь про разные «Узи» и… и… как их…
— «Ремингтоны», — мрачно црдрказал Корольков. — Есть такая фирма. Между прочим, в твоем справочнике вычитал.
Трущкин задержал на секунду дыхание, наблюдая, как Леха взял в руки мамин фен — так настоящий стрелок берет пистолет.
— А время сейчас какое? — заговорил Славка вновь. — Страшное сейчас время! Троллейбусы, вон, на улицах подрываются. Крендель с дружками насмотрелся на Рэмбо, прямо отупел от этих фильмов, а тут ты говоришь, что у тебя отец…
Леха наставил фен на Славку — не специально, а просто так получилось.
— Говоришь, что отец… — растерянно повторил Трушкин и замолчал.
— Слушай, Славка, — насмешливо произнес Корольков. — Ерунда все это! Только не говори мне, что и ты поверил, будто у меня отец — крутой?
— Ты сказал — не крутой, — Трушкин покрутил головой. — Ты сказал иначе…
— Ну, что я сказал? — с улыбкой поинтересовался Леха, опуская фен.
Трушкин моментально вздохнул с облегчением.
— А кто тебя знает, Корольков, — глухо заговорил он. — А может, это и правда? Может, твой папаша — профи? Может, он где-то в Чечне сейчас, а раньше, к примеру, в Афгане парился?
Тут уж Леха не выдержал. Осел от хохота на родительскую кровать, даже ногами задрыгал. А все потому, что вспомнил, в каком виде его отец любил расхаживать по квартире — в трусах по колено и вылинявшей футболке.
— Все возможно, — Славка упрямо гнул свое. — Может, он Дудаева угрохал, папаша твой. Ты, вон, и сам недавно про Чечню и Таджикистан трепал?
Леха отсмеялся.
— Ну все, Славка, хватит.
Он вернулся в ванную, включил фен в розетку, которая была между туалетом и ванной, и щелкнул рычажком. Из фена вырвалась струя горячего воздуха. Леха принялся водить этой струей по школьной форме.
Худо-бедно, да подсохнет. Потом — утюгом, а затем останется зашить штаны по шву, это плевое дело…
— Славка, ты-то хоть скажи мне честно, — спросил Леха, перекрикивая шум фена, — ты сам не веришь во всю эту ерунду? Ну, что мой отец — киллер?
— Я — нет, — твердо ответил Славка. — Если честно. Но если все это на дурака Кренделя действует, как на кота — пять капель валерьянки, то… — Он внезапно тряхнул сжатым кулаком. — Нет, Леха, завтра ты в школу пойдешь, обязательно пойдешь! Мы с тобой — знаешь что? Мы с тобой прямо с завтрашнего дня эту историю, про папашу твоего — раскручивать будем! Понял? И, не дрейфь, раскрутим! — Славка вмазал кулаком по ладони.
Глаза Трушкина горели мечтательным огнем, и Леха вдруг почувствовал: ему вновь захотелось — ужасно, просто до коликов в животе, — захотелось отомстить всей компании, и особенно Кренделю.
Ну и что, если из Лехи сегодня едва не сделали отбивную? За одного битого двух небитых дают.
— Знаешь, Славка, если умеешь держать язык за зубами, я тебе сообщу кое-что! — весело прокричал Корольков. — По секрету от Кренделя!
Трушкин наклонил голову и посмотрел
на собеседника из-под очков:— Ну?
— Мой отец — очкарик, как и ты, — хмыкнул Леха. — И такой же умный…
— Очкарик… — смущенно повторил Трушкин. — Очкарики, они все такие.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
На Лехином столе высился небоскреб видеокассет. Приютившаяся рядом небольшая стопка учебников и тетрадей выглядела жалкой и абсолютно неуместной.
От одних названий фильмов бросало в дрожь: «Пистолет в руке», «Киллер-сити», «Нанятый монстр», «Черная акула»… Невинный «Крепкий орешек-2», лежащий в самом низу «небоскреба», был давно просмотрен и забыт.
Лежал на столе и оружейный справочник Славкиного брата — с закладкой на той страницу, где было написано про идеальный автомат «Узи».
Леха Корольков начал новую жизнь.
В соответствии с тщательно разработанным планом он с головой погрузился в мир киллеров и тех, кто на них охотился.
Теперь каждый день после школы Леха включал видак, смотрел фильм из «небоскреба», делал уроки, затем смотрел второй фильм… Лишь ближе к вечеру у него появлялось свободное время.
В разработке плана самое деятельное участие принял Славка Трушкин. Он же был основным поставщиком видеокассет (хотя кое-что Леха брал напрокат в киоске возле «Кальция»).
— Было бы неплохо, если бы ты по вечерам посещал тренировки, — как-то заявил Трушкин. — Что ты скажешь, например, о кик-боксинге?
Все попытки занять его кик-боксингом Леха отмел начисто.
Он уже был занят.
По вечерам он отправлялся гулять с Анжелой Жмойдяк и ее бультерьером Джимми.
— Девчонки всегда только мешают, — огорчался Трушкин. — Тебе нужно быть крутым.
Но Корольков его совсем не слушал.
Разговоры с Анжелкой касались исключительно собак. Бультерьеры, далматины, доберманы, доги. Для этого Лехе пришлось тайком купить и проштудировать энциклопедию «Ваши домашние любимцы».
А что Крендель? Он теперь при каждой встрече орал:
— Да это же мой самый лучший друг Леха Корольков! Посторонись! Леха идет!
Пока все шло прекрасно.
Глава X
ТРИ ЗАПОВЕДИ СЫНА КИЛЛЕРА
Высоты своего положения Леха достиг довольно стремительно. Первая ступенька была им преодолена на следующий после драки в туалете день.
Утром Леха обнаружил, что превратился в сплошной нерв. Дома находиться в таком состоянии он не мог и потому пошел в школу гораздо раньше обычного, где-то в семь с минутами.
В такую рань, думал Леха, все еще дрыхнут.
Выстрелив дверью подъезда, он остолбенел.
Ничего себе.
На скамейке у его подъезда сидел заспанный Крендель. Собственной персоной.
Первым желанием было развернуться и убежать, но Леха вспомнил, что он теперь сын киллера, и остался на месте.
…Интересно, как себя ведут сыновья киллеров? Ну, поведение то, самих папаш можно представить себе по фильмам. Киллеры стреляют — раз, неторопливо после этого удаляются — два, пачками разбрасывают на своем пути полисменов — три.