Чтение онлайн

День рождения Ленина. С днем рождения, вождь! Мы с Будиловым идем на вводную лекцию в кинотеатр "Ленинград". Весенние запахи лезут в ноздри, а весенние звуки – в уши, в глаза лезут ноги девушек, а в рот уличная пыль, разгоняемая по оттаявшим от снега улицам заблудившимся ветром, растерянно бросающимся в разные стороны и закручивающемся на месте в смерч, подымающий бумажки и легкий мусор.

На вступительной лекции показывают фильм об иридодиагностике. Существует точка зрения, известная еще из древнейших времен, будто все болезни человека отражаются в глазе. Если знать, куда и на что смотреть, то, заглянув в глаз,

можно безошибочно определить, чем человек болен. При советской власти в Киеве был создан даже специальный научно-исследовательский институт, занимавшийся разработкой иридодиагностики. Фильм был снят лет тридцать назад, но не в том суть. Он служил лишь примером для аргументации того, что глаз – это только отражение нездоровья прочих органов и общей или местной зашлакованности. Таким образом, чтобы вылечить глаз, надо вылечить все остальное, но, прежде всего, очистить печень.

Большой зал кинотеатра "Ленинград" битком набит пенсионерами.

– Знаешь, – говорит Будилов, – мне плохо. Наверное, это оттого, что я здоровый, а они здесь все больные. Это же, как сообщающиеся сосуды! В меня переливается от них всякая гадость. Пойдем скорей, не то мне станет еще хуже.

– Если тебе становится плохо, значит, кому-то в это время становится хорошо.

– Я не хочу, чтобы кому-то становилось хорошо! Я хочу, чтобы мне не было плохо!

– Ладно, пойдем, погуляем в Таврическом парке.

Из Таврического сада мы выходим на Парадную улицу. Проходим мимо казарм справа и видим слева магазин промтоваров. Заходим посмотреть, что там есть интересного, и находим раскладной шезлонг. Это для балкона. Я покупаю шезлонг и заношу его домой. Заходим к Будилову пить чай. Начало шестого. Мессидж от Пии – "We just came. Call me at home". Звоню ей домой. Нету. Звоню через десять минут. Запыхавшийся голос:

– Ездила на заправку. Ты где?

– Я у художника Будилова. Мы пьем чай.

– Придешь?

– Через полчаса. А оленье мясо?

– Да, я привезла тебе оленьей колбасы.

– Отлично, тогда – бегу!

– Уходишь? – спрашивает Будилов.

– Ухожу, но мне остро необходим твой совет. Скажи, что мне делать с этим крючком? Пие его подарил ее бывший бой-френд из Новой Зеландии. Когда она была у меня, она его сняла и забыла. Я стал его носить, а потом решил выбросить. Но Пия просит его назад. Не знаю почему, но мне не хочется его отдавать.

– Отдай, – говорит Будилов, – если просит. А еще дай ей вот это!

Он лезет на полку и достает осколок кокосового ореха – чуть больше половины, внутри которого лежат африканские мраморные слоники. Слоников три и они битые, у одного нет ног, у другого хобота, а третий вообще склеен из кусков.

Я беру странный подарок Будилова, кладу его в сумку и выхожу по грязной лестнице во двор. На помойке в подворотне роется бомж. Рядом с ним двое бездомных собак в ожидании, что он найдет что-нибудь съедобное и даст им. Наверное, это добрый бомж, если он кормит собак. Два мальчика гоняют по двору палками рыбью голову сырого копчения. С банкой сметаны идет домой бабушка. Я смотрю на детали, ища в них знаки. Знаков нет. Начинает темнеть. Вечер.

Пия с Каем валяются на диване министерства иностранных дел Финляндии и смотрят телевизор.

– Это очень удобный

диван, – сказала мне Пия однажды после секса,

– когда у меня будет свой собственный дом, я куплю себе точно такой же. У нас в Лаппенранте есть участок земли, который купил мой папа еще до того, как погиб. Там можно строить дом. Это очень красивое место на озере. Иногда мне хочется вернуться в Лаппенранту, построить дом и работать в школе учительницей. Там такая спокойная-спокойная жизнь.

Если бы диван министерства иностранных дел умел говорить, он мог бы, наверное, рассказать многое. О том, кто и что здесь на нем раньше делал, сколько половых актов ему пришлось пережить, с кем Пия была здесь вместе до того мартовского вечера, когда появился я. А сколько он мог бы рассказать своим последующим пользователям о нас с Пией! На нем следы нашей любви, нашего пота и наших генитальных выделений, он впитал в себя добрых пол-литра, если не целый литр, пииной мочи. А сколько встрясок, взбучек и потрясений ему еще достанется ни за что! Этот диван хорошо сделан, он не скрипит и не жалуется, он все вбирает в себя и ничего не отдает обратно.

– Оленья колбаса в холодильнике – возьми себе сам. Кай снова хочет смотреть "Возвращение Батмена", но сам он, как ты знаешь, боится и мне надо быть с ним рядом.

Я лезу в холодильник и среди привезенных из Финляндии продуктов нахожу герметически запаянный пакетик с тонко нарезанным темным мясом. Я вскрываю его, потянув специальную зацепку на одном из углов, и пробую.

– Пия, это не оленье мясо!

– Не может быть. Я купила это в супермаркете в Лапландии и это должно быть самое настоящее мясо северного оленя.

– Я не думаю, что сибирские и лапландские олени могут так сильно отличаться по вкусу! Здесь что-то написано на этикетке, но я не могу читать, а картинки нет.

– Неси сюда, я тебе прочитаю.

Я несу ей пакетик с колбасой в гостиную.

– Да, это не оленья колбаса. Я ошиблась, взяла не ту колбасу.

Вероятно, они лежали рядом. Но это тоже похоже на оленя – такое большое с широкими рогами, не знаю, как это сказать по-русски.

– А, это лось! Ты купила мне лосиную колбасу. В Сибири мы не едим лосей, они считаются несъедобными. Впервые в жизни пробую мясо лося.

– А мы их кушаем. Очень вкусно.

– А собак вы тоже едите?

– Ой, собак – нет!

– А мы едим.

– Какой ужас! Хорошо, что Кай не понимает по-русски, он так любит собак! Пожалуйста, не говори ему, что ты их кушаешь.

– Почему? Собаки очень вкусные. Мы едим их зимой. Это лайки. Они очень быстро размножаются и их легко содержать. Они спят прямо в снегу. Зимой мы часть из них режем и едим, наиболее слабых, которым все равно не дожить до весны. Вкусно. А из меха делаем шапки, такие же, как моя.

– Пожалуйста, не говори это Каю! Я пообещала купить ему собаку.

Мы пойдем за собакой в следующую субботу. Если ты ему скажешь. Что ты кушаешь собак, он будет бояться, что ты можешь скушать и его собаку, когда будешь очень пьяным.

– Я не понимаю, почему можно есть оленей или лосей, а собак – нельзя?

– Потому что это другое. А ты знаешь, где продают собак?

– На Кондратьевском рынке.

– Поедешь с нами?

– Ладно.

– Знаешь, я все сделала в университете и получу свой диплом 18 мая. Тогда сделаю большой праздник. Приедут из Финляндии мои друзья, брат и мама.