Мой личный чародей
Шрифт:
— Вот они где объявились, наши звоны, — задумчиво протянул Зоран.
— Люди с удовольствием выкупили бы их, — значительно произнес князь Гордята.
— Гномам не нужны деньги, — спокойно ответил Унгор. — Скалистые Горы очень богаты.
— А еда? Древесина? Ткани? — деловито уточнил мой деверь, почувствовавший себя на знакомом поле.
Коротышка покачал головой.
— Горные гномы ни за что на свете не станут торговать с людьми.
— А с эльфами? — быстро спросил сообразительный Радош. — Эльфам продадут?
— Старшина встретившегося вам отряда стражи уже сообщил старейшинам, что среди вас есть эльф, как, впрочем, и то,
— А горные гномы не боятся, что люди могут забрать принадлежащее им силой? — вдруг очень вкрадчиво поинтересовался Гордята. Похоже, ему здорово не понравились последние слова нашего гостя. По крайней мере, его широкие брови съехались в одну неровную линию, шевелящуюся, словно огромная волосатая гусеница.
Я испуганно сжалась. Ну, Гордята, ну, Дивеин сын! Это и есть твоя знаменитая прямота?! Радош укоризненно покрутил головой. Ратники слаженно качнулись к своему князю. Ал удивленно хлопнул глазами и обиженно уставился на Гордяту.
Унгор, умница, даже глазом не моргнул.
— Да не особо, — спокойно ответил он, морща свой короткий нос. — Под землей нас даже ваши маги не достанут.
— Слушай, а ты сам-то понял, что сейчас сказал? — холодно поинтересовался у брата Дар. — Взять свои слова назад не хочешь? Ну, пока наш гость не принял их на свой счет?
К моему изумлению, Гордята немного посопел, посопел, а затем, слегка поклонившись гному, буркнул:
— Согласен. Не стоило мне этого говорить. Прошу не держать зла. Да вот ведь глупость-то какая! Пока из Западных Гор караван с оловянной рудой придет, да пока наши мастера колоколов наделают взамен украденных — это ж сколько времени пройдет, да сколько людей от зубов нежити погибнет! — и Унгору, с досадой: — Не для красоты ведь нам эти колокола-то нужны, не для благозвучия. Нежить их звона на дух не выносит, вот так! А её нынче в Синедолии тьма-тьмущая.
— Не обижайся, Унгор, — мягко попросил Дар. — Для нас это и впрямь больная тема. Ты вот лучше скажи, откуда тебе стало известно, что мы разыскиваем колокола?
— Подслушал, — совершенно невозмутимо сообщил он. Похоже, выходка Гордяты его ничуть не задела, а собственные действия не смутили. — Сперва здесь подслушал, в лесу, когда вы разговаривали с Доргаром — ну, со старшиной наших стражников. И мне стало очень интересно, что делает среди людей мой старый друг Аллардиэль. Но для начала я решил узнать, что же надумают старейшины. Может, наконец-то перестанут прятаться по норам? Это ведь только Доргар со своими стражниками обязан гнать всех чужаков прочь.
Наши старейшины и впрямь сочли, что с вами стоит побеседовать. А затем по-быстрому казнить, чтобы вы, упаси Великий Мастер, ещё раз в наши земли не заявились. А я это услышал — там, в стене зала, где заседает совет старейшин горных гномов, проходит такая неприметная, но очень удачная трещина; лет восемь тому назад я чисто случайно на нее наткнулся. Словом, повезло: наши старейшины последнее время повадились секретничать, а я люблю быть в курсе дел.
Ну, так вот: я решил, что услышанное мне совсем не нравится! Забрал два колокола и пошел за вами. Надоело мне под землей сидеть. Я ведь, как и Аллардиэль, охотник. Жаль, я поздно вышел на ваш след — можно было бы обойтись куда меньшим шумом. А теперь мне назад возвращаться
не стоит — боюсь, кое-кто заметил, как я те колокола выносил. Да и не хочу я обратно. С вами теперь пойду, тоже стану на нежить охотиться. Аллардиэль уже успел мне кое-что рассказать. Думаю, если он идет — почему бы и мне не пойти?Я во все глаза смотрела на невозмутимого гнома. Унгор не спрашивал нашего согласия — он просто ставил нас в известность и был совершенно уверен в собственном решении. Ал, напротив, выглядел очень смущенным — интересно, что он успел наболтать про нас своему "старинному приятелю"?
А, собственно, почему бы гному не отправиться вместе с нами? Тем более что он — опытный охотник, да к тому же, как и любой гном, должен уметь слушать землю и камень!
Похоже, не одна я так подумала.
— Это будет большая честь для нас, Унгор, — очень серьезно сказал Дар, всё ещё нянчащий на руках свой ненаглядный колокол.
— Согласен, — немного подумав, решил Гордята. Зоран молча кивнул, а Радош, широко улыбнувшись, протянул гному руку, которую тот осторожно пожал. Ой, а я-то что застыла?
— Унгор! — я решительно оттерла в сторонку ухмыльнувшегося кицунэ. — Спасибо, что пришел к нам и что принес колокола. Ты даже не представляешь, насколько это для нас важно и как я тебе благодарна. Здорово, что ты теперь с нами! У меня, как и у моего мужа, тоже не хватает слов, чтобы выразить тебе свою признательность. Но я все-таки попробую! — С этими словами я положила руки на широкие плечи гнома, немного нагнулась (он мне едва доставал до плеча) и поцеловала его в тугую гладкую щеку.
"Ух, ты!", с легким оттенком зависти выдохнули ратники. Дар негромко хмыкнул. Гном же решил не теряться и ковать железо, пока горячо. Довольно блеснув круглыми глазами, он привстал на цыпочки и громко чмокнул меня в ответ.
— Вот ведь как! — ревниво протянул Ал. — А меня брать нипочем не хотела! Чуть в драку не полезла! Несправедливо…
— Не горюй! — покосился на приятеля Унгор, явно примериваясь, чтобы ещё разок приложиться к моей щеке. — Зато ты выиграл спор.
— Какой ещё спор? — сделав шаг назад, я с подозрением уставилась на Ала. Тот покраснел так, что это стало заметно даже при свете костра. Гном же, ничуть не смущаясь, охотно пояснил:
— А это он, узнав, что я пришел не с пустыми руками, сказал, что я молодец, и за вот эти самые колокола кое-кто, а точнее — одна красивая девушка, меня расцелует. А я ему ответил, что за такую ерунду меня даже никто не ущипнет. А он возразил… ну, словом, мы поспорили. Он выиграл… Аллардиэль, лови!
— Ну, ты и трепло! — под общий смех с негодованием протянул багровый от смущения эльф. Однако брошенную гномом монету он поймал налету. А тем временем Унгор хитро усмехнулся и сделал шажок в мою сторону. Ох, похоже, нашему гномику понравилось проигрывать…
— Добро пожаловать в компанию отчаянных самоубийц! — я едва успела подхватить запрыгнувшего мне на руки Степана. Голос у кота был ласковый-преласковый, просто медовый — его он обычно приберегает для самых изощренных гадостей. А Степка, между тем, продолжил: — Мы, конечно, тут все — большие храбрецы, отъявленные головорезы и пуще всего на свете любим щелкать смерть по носу. Но ты, судя по всему, станешь у нас главным!
— Это ещё почему? — гном с любопытством уставился на кота. Не похоже, чтобы говорящий зверек внушал нашему новому приятелю серьезные опасения, однако что-то такое он почувствовал и едва заметно насторожился.