Моряки Зелёного Моря
Шрифт:
Её лицо не дрогнуло, когда кулак, обитый сталью и костями, разбил часть бороды на подбородке, заставив Молчуна потеряться.
Руга подтянула цепь с тесаком и, схватив его обеими руками, занесла так, чтобы вогнать широкое лезвие прямо в основание кахаширской шеи.
Молчун поднял руки, защищаясь. Рухнув на него всем весом, Руга смогла свалить могучего кахашира; лезвие немного вошло ему в щёку, но не дальше. Он удержал её руки.
Она широко оскалилась, показывая острые зубы, глаза засияли жаждой крови.
– Тут ты умрёшь, Гурхрам!
– оглушительно зарычала она и
Молчун резким движением свалил Ругу набок, насел на неё и с размаху отвесил тяжёлым, словно кувалда, кулаком по лицу, другой рукой удерживая её оружие.
Цепи зазвенели; она дёрнула их на себя, вогнав тесак в железный пол. Железо треснуло и поддалось, но Молчун не дал исполнить задуманное, каким бы оно не было.
Он вжал её лицом в стальной пол и продолжал вбивать, словно гвоздь, держа за рога.
– Сдаёшься ли!?
– яростно рявкнул он, ломая ей череп, и разбивая об него кулаки, что сразу же прорастали костями.
Но каждый раз, когда готовишь что-то для равного соперника, он приносит в бой то, что поднимает ставки. Кобра увидел, как тень Молчуна просто встала чёрным силуэтом позади него, становясь уже в талии и с иными рогами.
“Так, нет, тут вступаю я», - пронеслось в голове у Кобры, и он сделал шаг вперёд, готовя заклинание.
Тень становилась второй Ругой. Ещё не сформировавшись до конца, она схватила Молчуна за плечо. Её конечность обратилась в острый обломанный отросток.
Кобра вскинул руку, чертя в воздухе инфернальный знак и быстро шепча заклинание; поток чёрно-багрового огня слетел с его пальцев, сорвав форму с тени. Та обернулась, взглянув на него болезненно-жёлтым глазом, приоткрыла ещё более тёмную пасть.
Цепи зазвенели со злобным хихиканьем и воем. Что-то зашевелилось там, под потолком. Подвешенная вверх ногами Сова пересеклась взглядом с Коброй; её глаз сверкал алым злобным цветом.
– Стоит оставить тебя на считанные секунды, и ты в пасти Архиврага, мой ученик, - над Коброй появилась большая тень, из которой сформировались когти, которые та положила ему на плечи.
– Убей тень. А сил на это я тебе дам.
“Дьяволы не очень дружны с тенями. Последние искажают саму реальность, а первые её стараются устаканить. Видно таков наш дьявольский долг…”
Тени взбунтовались и сошли с цепей, обращаясь в форму и подтягивая за собой чёрные непроглядные пятна. Сова, беснуясь от ужаса, раскачивалась в оковах, звеня ими, но не останавливалась, даже когда случайно билась о цепи рядом. Где-то вверху страшно ухала другая птица, болезненно и отчаянно, от боли и страха. Всё это слилось в единую какофонию с музыкой, грохочущей вне зала.
Молчун с Ругой сцепились не на жизнь, а на смерть; Руга обвила его шею цепью и рывком подняла на ноги, кулаком дала ему под дых и продолжала вколачивать, выбивая последний воздух.
– Вы с нами или с тенью?
– рыкнул Кобра, глянув на Эвелину и Алекса, но спрашивать было лишнее. Камбионша уже закусилась с “архиврагом” всей жизни; её крепкие кулаки и когти рвали оживших теней.
– Мистер Кобра, - Алекс, прижимая
шляпу, увернулся от тени, что видно уже решила и разорвала пространство над ним, - если есть что-то, кроме рейдеров, чего я не люблю…, - ему пришлось прерваться на заклинание, - так это теней! Что атакуют своих!– Нет среди своих тех, кто прибыл из иных миров, - шептала тень десятком голосов. Её совсем не заботил бой, в отличие от того же Мура, которому приходилось постоянно уворачиваться.
– И не было средь вас достойных жить…
– Мы должны убить их позже, тень!
– рыкнула Руга, и тени дрогнули от страха перед её голосом.
Кахаширка сжимала цепи, а сопротивление Молчуна слабело. Сестра уделывала брата.
Одна из теней, появившись средь стальных плит, встала, и скользящими движениями пескомерки направилась к Кобре. Тоненький луч света тронул её за плечо, и тень тут же почти распалась, но оказавшись вновь в темноте, лишь ускорилась, отрастив вместо конечности что-то похожее на боевую косу.
Кобра призвал на свою сторону пламя; совершая сильные движения, он взывал к чужой силе и воплощал её в мир, пропуская через себя. Инфернальный огонь вспыхивал, освещая комнату и отгоняя тени, но те наседали вновь и вновь, с каждой секундой плодясь в самых тёмных углах всё больше и больше.
Тень с косой кинулась сквозь пылающую стену и почти прорвалась, дотянувшись до Кобры косой; того словно холодом обдало, но он оттолкнул её стеной огня и выхватил винтовку, попытался взять Ругу в прицел, но не успел.
Та метнула тесак, и тесак со звоном врезался в винтовку с такой силой, что заставил Кобру потерять равновесие и почти жизнь; если бы не броня, тесак, срикошетив с винтовки, вонзился бы ему в плоть.
Пронзительно завизжала Сова, издавая демонический страшный гул. Цепи со звоном разлетелись над ней, и она рухнула вниз, приземлившись уже на четыре когтистые лапы; из её лица и из-под шарфа уже торчали перья, позвоночник исказился. Её глаз с узкой щелью сиял в темноте; она раскрыла крылья и невзирая на падающие обломки, с совиным свистом взмыла под потолок.
Молчун воспользовался передышкой, когда Руга отвлеклась на Кобру, и дал ей по лицу, заставив всего на секунду потеряться, а Кобра дал очередь по ней, но лишь одна пуля достигла своей цели, да и то увязла в плоти; одна из теней помешала, насев на инферлинга в попытках его задушить холодными нематериальными пальцами.
Кобра вырвался из хвата и очередным заклинанием кинулся на помощь Сове; та исчезла во тьме, но Кобра знал, что если Молчун ещё может разобраться с Ругой сам, то Сову тени съедят, не пережёвывая.
Он озарил вспышкой потолок; тёмные облака и фигуры расступились, подобно волнам подземного озера, и так же стремительно сошлись вместе, выцепив лишь краешек багрового шарфа Совы.
– Она там, мой протеже, - почувствовал Кобра слова Иистира у себя на подкорке.
– Доверь мне свои руки, и я поражу её там, где ты не сможешь видеть.
“Доверь мне себя, доверь свои руки - я слышал это прежде и слышал это много раз. Я знаю, как это заканчивается: сначала гостей пускают в дом, а после они приходят сами. Без приглашения”.