Мне отмщение
Шрифт:
– А?
– Поехали отсюда. В Таиф. Там все на месте узнаем.
Каид медленно кивнул. Во имя Всевышнего, прав его человек. К тому же, почтенные мулла с улемом должны были уже прибыть домой - отряд Марваза сопровождал их всю дорогу от Ятриба до Ханифы.
От Ханифы почтенные мученики за веру поехали сами, а Марвазу пришлось остаться - пару дней назад, как раз накануне отъезда, в конюшню забрались то ли дикие псы, то ли шакалы, перекусали верховых лошадей, а те перепугались, снесли двери и убежали в пустыню. Вот только сегодня
Каид одним глотком допил холодный чай, кивнул старику и прижал руку к сердцу:
– Благодарю тебя, о шейх, за беседу, но долг зовет меня в путь. Лошадей мы вернули, и задерживаться здесь нам не следует.
Старик с улыбкой закивал. Стоявшие во дворе местные переглянулись - и принялись неспешно расходиться. Марваз с Салханом обменялись многозначительными взглядами - и облегченно вздохнули.
Уже на дороге, в седле, каид оглянулся на остающийся за спиной городок: солнце все так же палило, в глазах плыло от зноя. И, несмотря на жару, Марваз вздрогнул: на окраине, в тени большого серого дувала он увидел три знакомые маленькие фигурки. Черные детишки со двора. Они неподвижно стояли и смотрели гвардейцам вслед.
– Сохрани нас Всевышний...
– пробормотал каид и отвернулся.
Странные какие-то дети. То орут, то столбами стоят. Кому понадобились трое малолетних невольников - тоже странно...
И Марваз обернулся снова.
Лучше б не оборачивался.
На месте троих детишек он увидел трех черных псов.
– Г-гончие...
– тихо сказал за спиной Салхан.
– А?..
Каиду на полуденной жаре стало очень, очень холодно.
– Гончие Хозяйки Медины...
– пробормотал гвардеец.
– Как я раньше-то не догадался, глупец я, баран...
Псы стояли неподвижно и смотрели на них.
– Едем вперед не оглядываясь, - упавшим голосом скомандовал Марваз.
– Да защитит нас Всевышний, Он милостивый, прощающий...
Они потрусили вперед по дороге, бормоча Имена и чувствуя спинами взгляд страшных собак. Но даже когда присутствие нездешних сил отпустило, Марваз не решился обернуться и посмотреть назад.
А если бы гвардейцы решились вернуться в Ханифу, они увидели бы следующее.
На крохотной площади перед масджид не протолкнуться было от народу. Люди сидели и в молельных залах - старикам и детям лучше на такое солнце не выходить, зачем обжигать головы и спины, - и под арками галерей, и на террасах лавочек, и на балконе чайханы.
Точнее, они не сидели. Люди стояли на коленях, склонившись в земном поклоне.
На большом кожаном ковре у самых ступеней масджид маялись четверо - вот они как раз сидели. И мелко дрожали, несмотря на жгучее солнце и богатые парчовые халаты.
Возможно, они дрожали, опасаясь самого страшного - мулла и улем Таифской масджид не ожидали ничего хорошего от тех, кто напал на них и их спутников у самой окраины вилаята, спешил
с красивых дорогих верблюдов, связал и продержал пару дней в подвале.Шамс ибн Мухаммад и Хилаль ибн Ибрахим мелко дрожали, бесполезно дергая связанными локтями и пуская слезы из прижмуренных глаз.
Рядом с ними на кожаном ковре мучительно ерзали Батталь ибн Фарух и Дауд ибн Хусайн, свидетельствовавшие в их деле перед троном эмира верующих.
Пот капал с их лбов и бород, они стонали и пытались молиться.
И никто из четверых не решался поднять взгляд к ступеням масджид.
Потому что на древних плитах, взятых из старой каабы - настолько древних, что резьба с изображением Длани Воздаяния уже почти стерлась - стояла Она.
Манат возвышалась над толпой, красные глаза на длинной псиной морде равнодушно созерцали простертых людей.
Наконец, Богиня легонько повела когтистой рукой.
Вперед выполз на коленях чайханщик, приник серой чалмой к нижней плите лестницы и громко сказал:
– О Могучая и Справедливая! Твой приказ исполнен!
– Я знаю, - гулко отозвалась Манат и ощерила длинные острые зубы.
– Тарик с отрядом счастливо достиг Нахля. Радуйтесь!
Площадь всколыхнулась: люди разом подняли лица, вскинули руки и древним, заученным жестом провели ладонями по лицу.
– Глупые солдаты, служащие глупому халифу, найдут в Таифе лишь ветер! Радуйтесь!
Площадь всколыхнулась снова.
– Лжесвидетели, убийцы словом, убийцы по соучастию - схвачены! Радуйтесь!
Площадь снова вскинулась - и опала.
Манат оглядела ковер из спин у своих ног.
– Начинайте, - кивнула она огромной остроухой головой.
К Батталю подошли первому. Увидев в руках у чайханщика здоровенную медную чашку и наточенную джамбию, бедуин попытался отползти, но его придержали за веревки.
– За что?!
– взвыл он.
– А ты не понимаешь?
– искренне удивился чайханщик.
– Зачем клялся - жертва у жертвенника, жертва у жерственника?.. Вот жертва у жертвенника, о глупец! Вот ты - жертва. Вот перед тобой Наилучшая Госпожа. Вот нож, вот чаша. А то, что в Таифе было - разве то жертва? То было исполнение приговора, по вашему шариатскому закону вынесенное...
Батталь тоненько заскулил, не отпуская глазами лезвие.
– Это хорошо, что ты сознаешь свою вину, - успокоительно похлопал его по плечу один из державших веревку.
– Легко через Мост Лезвий пойдешь...
Манат степенно кивнула, подтверждая его правоту - чем сильнее покаешься, тем легче путь на Ту Сторону, это истинная правда...
– Не бойся, не бойся, все будет хорошо, - улыбнулся старичок, показывая беззубые десны.
– Все будет хорошо...
Батталя взяли за подбородок и далеко запрокинули голову.
– Лжесвидетелю - смерть!
– выдохнула площадь.
Чайханщик сделал на горле человека глубокий надрез и быстро подставил посудину.