Чтение онлайн

Вдруг мужчина резко останавливается на ходу ставя меня на ноги. Тяжело дышит и ругается в слух:

— Черт, я их больше не слышу.

Я в ту же секунду внутри что-то отрешённо надрывается— моя истерзанная сомнениями душа. Я торопливым движением срываю чудовищную маску, боясь поверить в собственную иллюзию.

И мозг, буквально взрывается мелкими конфети!

До меня постепенно доходит смысл бабушкиного послания «Ninimushta» дословно переводится, как милый

друг.

— Ты? — все ещё не веря собственным глазам спрашиваю я, — Но как? Ты же...

— Умер? — приподняв бровь, чуть ли не насмехается он.

Исступлённо киваю не в силах собрать вихрь мыслей в голове и выдать, хоть пару связных слов.

— Иногда и глазам верить нельзя.

Я с визгом бросаюсь ему на шею:

— Жив, жив, жив. Мэкхья, ты жив!

От неожиданности мужчина пошатнулся, но все же устоял на ногах.

Потом медленно опустил меня на землю.

Я снова посмотрела на его одежду, он должно быть промёрз до костей.

—Одежда не высохнет в такую сырую погоду.

— У нас есть проблема посерьёзнее. Духи в очередной раз подводят меня. Никогда не хотел иметь с ними дело,— кажется он готов излить все негодование, но кротко переводит дыхание и обреченно признаёт,— Я без понятия куда идти дальше, эта местность мне не знакома.

— А как ты вообще сюда попал?— все еще задыхаясь от восторга интересуюсь.

— Искал тебя.

— Но как? Если ты не знаешь этот лес, получается ты нашёл потайной вход?

— Именно. Индейцы, примерно знают, кто в какой местности обитает. Чтобы не пересекаться,— поясняет он,—духи привели меня прям к входу, и в очередной раз…… замолкли,— зло поглядывает куда то в сторону неба, — я шарил в кустах, как енот в мусорном ведре, пока не увидел кусок серой материи. Если бы твоя соседка Дорис, при мне одежду тебе не вручила, я бы в жизни не вспомнил, что твоё.

Я восторженно хлопаю в ладоши. Какой же он сообразительный!

— Дождавшись ночи, отодвинул валун, за ним хилый охранник в маске, так ещё и с копьем.

Испуганно вскидываю брови.

—Ради вида стоит, а сам негромко посапывает. Перед тем, как отправить его в царство младшего брата смерти, расспросил на счёт тебя. Замаскировался,— брезгливо откидывает маску в сторону.

— А потом?

— Про трусливого индейского пса, ты сама знаешь.

— Боже!— лишь выдыхаю я,— и что нам теперь делать? Они ведь скоро найдут нас.

Не успеваю я закончить фразу, как слышу громкий грохот, будто земля передаёт нам сигнал, что ждать беды.

Мы быстро переглядываемся вдруг отчётливо понимая, что в этой чаще леса нам не остаётся ничего, кроме, как бежать куда глаза глядят.

Не самое верное решение, но единственное.

Он хватает меня за руку и мы бежим со всех ног, а сзади уже виднеется разъяренная толпа индейцев.

— Если они нас поймают, нам не жить, Мэкхья.

Оглушающий залп разносится по лесу— будит все живое. Я бегу стараясь не оглядываться, но лишь покосившись, замечаю, что мой храбрый индеец замедлился.

—

Беги,— отрывисто срывается с его губ. Он падает на холодную землю, будто принося себя в жертву ради меня.

Но с меня Хватит жертв!

Я круто разворачиваюсь с твёрдым намерением не бежать, пока он не присоединится ко мне. Подойдя чуть ближе, я только тогда замечаю, что с ноги темно алым фонтаном хлещет кровь, а в руках сжимается окровавленная стрела.

Пугающая картина вызывает приступ тошноты и скудный ужин рвётся наружу. Я падаю на колени хрипло кашляю, тщетно борюсь с агрессивными выпадами желудка.

После чего, я решительно хватаю Мэкхью и из последних сил пытаюсь поднять тяжелое мужское тело:

— Вставай же!!

Он даже не пытается, с хрустом хватает меня за запястье и зло цедит через стиснутые зубы:

— Беги сказал. Они тебя не пожалеют.

Но я больше не хочу бежать, прятаться, скрываться и подвергать любимых людей опасности.

— Амо, беги,— грубо отталкивает меня.

Разъяренное племя почти в двух шагах от нас, смыкается вокруг плотным кольцом, но Мэкхья, будто не замечает этого.

Я обхватываю его лицо ладонями и шепчу многообещающее заглядывая в глаза:

— Вождь, обещал мне свободу. Я верну ему медальон и мы спасёмся. Только не умирай. Доверься мне, все будет хорошо!

Бледное лицо индейца искажает боль, на лбу появляется испарина:

— Они мать твою не пощадили, глупая девчонка, тебе свободу дадут?

Вопрос, как удар поддых оглушает своей правдивостью.

Я вскидываю голову, обезумевшие красные лица приближаются, их неразборчивым гулом наполняются опушки деревьев. Копья и стрелы угрожающе подняты над головой, словно они войной идут на стаю волков.

Как же я ненавижу это племя!

Но месть неминуемо отходит на второй план, сейчас бы элементарно выжить… нам двоим:

— Я не смогу одна… Не смей умирать, пппожалуйста,— запинаясь, одними губами прошу я.

Мэкхья лишь разочарованно опускает голову.

Внутри все дрожит, к ногам будто привязали камни, я с трудом иду вперёд.

С виду бесстрашно.

Одна.

На всю эту кровожадную толпу.

Со все сторон наступают люди в масках, точно таких, что недавно скрывали лицо Мэкхьи. Впереди шествия Точо собственной персоной, он даже не потрудился отмыть следы крови с лица.

Внезапно фокус зрения размывается, вся толпа будто спряталась за запотевшим стеклом. Я кроме него никого не вижу.

Его глаза. Они выражают ничто иное, как гнев и отчаяние. Но смотрит он сквозь меня, на Мэкхью, что наскоро пытается перевязать рану. На секунду по губам пробегается удивление. Довольный собой, он будто прозрел. Уголки рта презрительно ползут вверх.

— Снова ты, бледнолицый шошон.

Толпа ритуально завывает. Нетерпеливо топчется на месте.

« Верни дитя, чья кровь смоет проклятье».

Озноб метелью проносится по телу заставляя сжаться, как старый абрикос.

О Боже!