Машина времени
Шрифт:
Да, такого конфуза Колька не ожидал. К реке ему уже не хотелось бежать, но что поделаешь-с грязными руками за стол не сядешь, мама так высмеет, что и рад не будешь, И чего это все мамы только и делают, что заставляют мыть-то уши, то руки, то шею намыливай, беда. Он зачерпнул ладошкой воды, размазал ее по щекам и носу и мрачно стал чистить зубы. Зато Милочка была довольна - уж теперь-то она отыграется за все!
– А все-таки ты трус,-сказала она,-самый настоящий.
– И вовсе не трус. Просто от неожиданности.
– У тебя все от неожиданности... Трус и только. Вот ребята-то будут смеяться: Колька рыси испугался и от кошки убежал!
И тут Милочка поняла, что
Колька рыси испугался, побелел и задрожал, Колька рыси испугался и от кошки убежал!
– Ты еще дразниться!
– закричал Колька, зачерпнул в ладошки воду и вылил ее Милочке за ворот. На удивление сестра не заорала, а только вздохнула:
– Эх... А еще старший брат...
Кольке стало стыдно.
– Ну, ладно,-пробормотал он,-не сердись. Я же просто так. Просто так я...
– И вдруг разозлился снова:-А чего ты дразнишься?!
И тут Милочке пришла в голову одна забавная мысль:
– Знаешь что?
– предложила она.
– Ну...
– Я-то тебе верю, что ты смелый человек, но ребята, понимаешь...
– А что ребята? Ребята-то что?
– А ребята ведь не отстанут...
– Да они же и не узнают ничего.
– Узнают. Еще как узнают!
– Попробуй только расскажи!
– А ты не грози... Тоже мне храбрец посреди овец. Вот что я придумала. Я повешу на старой лиственнице свою косын-ку. Если ты ночью, в три часа ноль-ноль, принесешь ее, - я поверю, что ты не трус и никому-никому не скажу про Мурку. Ладно?
– Ладно,-снисходительно бросил Колька, хотя, сказать по совести, на душе сразу стало как-то муторно, как при взлете или посадке самолета.
Старая лиственница. Ей пятьсот лет! Старому городу Прибайкальску только триста лет. А в те дни, когда появился в нем первый дом, не дом даже, а малюсенькое зимовье, лиственнице было уже два века. Стоит эта древность глубоко в тайге, почти в километре от дома отдыха "Елочки" И днем-то к ней пройти нелегко-по тропинке все в гору, а ночью... Но ничего не поделаешь назвался груздем-полезай в кузов.
Колька снова наступил на собственный шнурок и растянулся под кустом черемухи. Сверху полился на него дождь прозрачных крепких капель
– Это тебе за меня!-засмеялась Милочка.- Будешь знать, как обливаться!
ГЛАВА ВТОРАЯ,
в которой рассказывается, чем заканчиваются ночные прогулки в лесу
В двенадцать часов вечера в Доме отдыха выключали свет. Помигав немного, чтобы те, кто не успел юркнуть под одеяло, улеглись, гасли фонари перед корпусами, затем в одно мгновение погружались во тьму, сливались с лесом и горами дере вянные коттеджи, и наступала тишина.
Перед тем, как лампа мигнула в последний раз. Милочка негромко, чтоб не слышали родители, окликнула Кольку, показала ему три пальца, отвернулась к стене, натянула повыше одеяло и притворилась спящей. На самом деле она лежала и подглядывала пойдет Колька в лес или нет?
Наконец она услышала скрип- Колька осторожно раскрывал створку окна. Милочка взглянула-не проснулись ли родители -и отбросила одеяло: оказывается она так и легла в платье. Тихонько, почти бесшумно, Колька влез на подоконник, мягко спрыгнул вниз. Он так был сосредоточен, что не заметил, как створка растворилась вновь и на землю спрыгнула его сестрица.
Тропинка, по которой он сейчас шел, была такая же, как и та, по которой перебежала ему дорогу противная кошка. Да, тропинка была такой же, но как неузнаваемо все вокруг! Узловатые сучья деревьев похожи на скрюченные руки. Вот-вот они схватят за плечи. Корни ставят тебе подножки, и ты плюхаешься носом в мокрую траву. Хорошо еще, если в траву!
А шорохи? Они идут следом, не отставая. А всхлипывания ветра?Да, надо сказать, что не каждый согласился бы отправиться в ночной лес. Вот вы, например, отправились бы? Наверное, нет. А Колька пошел. Что ему лес! Что ему ночь!
Все бы хорошо, если бы не эти зловредные шнурки. Есть же на земле люди, мастерски умеющие их завязывать. У Кольки никогда не хватало времени осилить эту премудрость. Он наступил на шнурок, но в темноте показалось ему, будто кто-то схватил правую ногу и не отпускает.
– Ой, мама!-вскрикнул Колька, рванул ногу изо всех сил и упал, крепко ударившись о корень. В глазах поплыли цветные круги, а над головой раздался вдруг негромкий, но очень странный-тревожный и ехидный свист. Он то смолкал, то звучал вновь и вновь, становился громче. Колька замер, вобрав голову в плечи. И когда свист пронесся еще раз, уже совсем близко, наш храбрец вскочил на ноги и бросился наутек. Он бежал напрямик, без тропы, через чащу, ветки хлестали его на спине. А лес наполнялся все новыми и новыми голосами, шумел, ухал, хохотал.
Милочка едва поспевала за братом. Ей тоже вдруг стало страшно, она всхлипывала и кричала:
– Стой! Стой! Коля! Колечка, миленький, остановись!
Но где там! От этого крика, от того, что кто-то топочет позади, Колька Спиридонов только набирал скорость. Он мчался с первой космической, а может быть и со второй. И если бы не поваленное дерево, кто знает, не стал ли бы Колька Спиридонов, "краса и гордость" шестого "В" класса 117-й школы города Прибайкальска спутником Земли Но дерево, поваленное давным-давно грозою, преградило ему путь. Крепко ударившись о ствол, наш герой перекувыркнулся через голову и с отчаянным криком упал на траву. А на спину ему упал еще кто-то и тяжело задышал прямо в ухо...
"Медведь,-подумал Колька, и ему стало вдруг все безразлично.-Медведь так медведь. Ешь меня, медведь, закусывай, старик: сам виноват. И чего это я так расхвастался?"
А медведь всхлипывает, шмыгает носом, точно сам испугался.
– Ты что? ~~ спросил Колька.
И медведь ответил Милочкиным голосом:
– Да, сам от меня убежал... А мне страшно... Они поднялись, сели на коварную валежину. У Кольки отлегло от души. и перед сестрой он себя почувствовал мужчиной.
– Что же это вы, миледи, вместо того, чтобы спать, разгуливаете ночью по лесу? Тут, между прочим, опасно. За мной вот сейчас бродяга какой-то гнался, и не один. А свистели, свистели!
– Так это же сова свистела...
– Ну да, сова! Скажешь... Будто я совы никогда не слышал. А топала тоже сова?
– Так это же я топала, и кричала я...
– Небось страшно было?
– Ага.
– Вот видишь, сама испугалась, а мне всякие слова говоришь.
– Мне простительно: я ведь женщина...-примирительно сказала Милочка.-Ну, хорошо! Пойдем домой. Я никому не расскажу, ладно? Пойдем.
Они поднялись с валежины, огляделись.
В тайге посветлело. Словно кто-то сквозь черное сито просеял робкие тонкие лучики. Вроде, видно уже все и, вроде, ничего не видно Место, где оказались брат и сестра, было им совершенно незнакомым. Таежные тропы петляют между кустами, вокруг камней и деревьев,-у каждой свой характер и свой рисунок, но прямых дорог в горных лесах не бывает. А Колька с Милочкой летели по прямой каким-то чудом: справа хлюпает болото, высокие мокрые травы качаются на кочках, как украшения на головных уборах древних индейцев, налево-гарь: черные, обглоданные огнем стволы, малиновые султаны кипрея, позади-отвесная белая скала, впереди-густое сплетение кустарников.