Марш Обреченных. Финал
Шрифт:
— Сильнее три! Тебе, что повылазило? Не видишь, разводов на плинтусах? Щас получишь по шее, по-другому запоешь!
Низко наклонив голову, мальчуган в серой рясе, тер пол на первом этаже Академии, дежурный из аколитов прохаживался по коридорам, еще двое стояли на постах.
— И где, вас только, таких лентяев берут? Я в твои годы, душил лень еще в зародыше, ты одолжение делаешь не нам, а себе…
Он прервался, прислушался — по ступеням винтовой лестницы, кто-то спускался
— Усердней работай, по спине лозиной отхватишь! Ей, на постах, вытянулись! — командовал молодой, но просвещенный магик.
В отблесках магических шаров на стенах, мелькнули удлиненные тени — он не ошибся, его светлость архимаг Обер Зимер и архимаг Жовк Лушин. Зимер — заместитель начальника Академии магов, а Лушин — какой-то чиновник из Ордена Северных Магов? И чего это они не спят в такую ночную пору? Аколит Зивур прислушался.
— Должен согласиться с тобою, Зимер, опасность в том случае, возрастает… Стоит информации просочиться на поверхность и слетятся все варханы. Остроухим, дай только намек, узнают, что попало в наши руки, беды не миновать!
— Я ж тебе битый час, о том же твержу! Мы должны перестраховаться! С Алькиром лучше не шутить. Он ведь верен Серой. Вот посмотришь, прочитав письмо, побежит к Радонскому!
— Да хоть к Сермену, что они расшифруют, хоть один текст? В сраку троллю поцелуют!
Аколит резво выпрямился и тихо, засеменил подальше от бушующего начальства, так, не ровен час под горячую руку угодить.
Архимаги уже на первых ступенях. Слышны их наигранные кряхтения. Мальчуган с тряпкой завозился на полу по усердней. Посты подтянули ремни.
— Что ты предлагаешь?
— Зимер, ты ж читал письмо, отличный выход. Наши маги все сделают на отлично!
— И как ты думаешь, поставить их в известность?
— Элементарно. Отправить хотя бы гонца.
— В такие метели?
Они стояли в арке лестничных пролетов.
— Можно еще раз перестраховаться. Связь и гонца. Почта — это пятьдесят процентов уверенности.
— Ох, хо-хо! — смирился архимаг Обер Зимер. — Идет. Делать нечего, будем рисковать. А что это такое? О! Зивур, ты сегодня на дежурстве?
— Так точно, мессир Зимер! — подскочил прихлебатель.
— Да не ори, ты на всю Академию, дурень! В караулке гонцов нет?
— Ам-м…
— Так есть или нет, чего мычишь, словно корова? — начал заводится заместитель.
— С юга сегодня один прибыл…
— Кто таков?
— Да с герцогской канцелярии, кажись? — пролепетал аколит.
Оба архимага переглянулись между собой. Что надо!
— Утром вызовешь его в мой кабинет, понял?
— Так точно!
— От
дурень, схлопочешь по шее!— Виноват, — пристыжено попятился дежурный.
— Жовк! Жовк, ты чего? — всполошился внезапно архимаг Академии.
Лушин пытливо взирал из кустистых бровей на паренька, драившего плинтуса черной тряпкой, ведро стояло в сторонке. Мальчуган лазил по каменным плитам на четвереньках, ничего и никого перед собой, и вокруг не замечая.
— Это кто? — наконец, ожил орденец.
— А? А кто-то из новеньких, наверное, из поступивших только. Третью неделю по-моему проснуться не может. Сила у него… — Зимер почесал бородку, — не в груди, а наверное в пятках, а то и глубже, хотя… куда ж там глубже, кхе-кхе?
Зивур оскалился себе, но получил под нос кулак.
— Беги в караулку, вели поутру гонца подать, мчись!
— Откуда он?
— А? Кто? А этот? Да… с Лисьего луга, а может, и дальше, не помню уже, а что?
— Да так… странная аура у него. Силой тянет, — Лушин оторвался от пристального созерцания. — Я таких, за мили чую. Работа у меня, сам знаешь, какая.
Зимер и себе посерьезнел, зыркнул на тощую фигурку, монотонно валандующую тряпкой по дереву и полу.
— Да хрен с ними, с талантами! Ему расти еще и расти, пойдем, пока еще не поздно, вина махнем! Ты не против?
— Я?.. — архимаг из отдела Контроля Сил, рассеяно встретился взором со скучающим напарником. — Можно и вина. Отчего ж нельзя, когда наливают, всегда можно.
— Ну и пошли.
Переговариваясь, и медленно ступая, они удалились дальше по коридору.
На постах вернулись к любимому занятию — дремоте.
А мальчуган, поняв, что остался без внимания, неожиданно остановился, отбросил чуть в сторону тряпку и, медленно подвел голову, зыркнул из-под грязных патл на уходящих архимагов, глаза его загорелись племенем. Руки объялись светом и колеблющимся огоньком. Он быстро, пока никто не заметил, унял ярость. Бешенство и раздражение.
Столь человеческие, ранимые чувства не пристали будущему самородку, будущему вундеркинду магических наук и вершителю академических реформ. Основателю. Учителю. Бунтарю. В одном совершенстве. Сейчас, он пока робкий студент. А уже через парочку дней, буря в той личности заклокочет и пробьется родничок стихии — внутренней, необъятной силы!
И Грен начнет превращаться в того, кого назовут со временем Гренлефом Великим, о ком будут помнить веками, вспоминать в легендах и сказаниях. Бояться тени!..
За собой, он навсегда оставит неизменное право: считаться и быть простым человеком!
Конец книги