Чтение онлайн

— Как романтично.

— Ева.

— Что? — устало спросила я.

— Он реально сходит с ума.

Я отвела взгляд.

— Заметно.

— И это мешает ему думать холодно.

— А у вас с ним, оказывается, бывает вариант «недостаточно холодно».

— С тобой — да.

Вот это уже прозвучало совсем нехорошо. Почти слишком правдиво.

— Я не хочу превращаться в заявление, — тихо сказала я.

— Я знаю.

— И не хочу, чтобы Майя когда-нибудь увидела меня в роли папиной новой женщины против

мамы.

— Я тоже.

— И Арсений тоже, да?

Влад медленно кивнул.

— Больше всех.

Я глубоко выдохнула.

— Хорошо. Я подумаю.

— Недолго. Времени нет.

Он встал и ушёл, оставив меня на полу среди бумажных бабочек и чужой правоты.

— Почему ты грустная? — спросила Майя.

Я посмотрела на неё.

— Потому что взрослые опять всё усложнили.

— Тогда не будь как они, — вздохнула она. — Будь как я.

— И как это?

— Если мне плохо, я сразу говорю.

Я усмехнулась.

— У тебя опасно здоровый подход.

— Я вообще хорошая, — важно сообщила она.

— Это да.

В голове крутилась только одна мысль: если я не скажу ничего, за меня скажут хуже. И, возможно, впервые в жизни мне придётся выйти к людям не потому, что меня вытолкнули, а потому что иначе пострадает ребёнок.

Ненавижу быть взрослой.

Глава 39

Глава 39

Разговор с Арсением об интервью вышел предсказуемо ужасным.

Я нашла его в кабинете. Он стоял у окна, и по одной только спине было видно, что внутри уже идёт полноценная война.

— Влад рассказал вам свою идиотскую идею? — спросил он, даже не оборачиваясь.

— Да.

— Ответ — нет.

— А если я ещё не согласилась?

Теперь он всё-таки повернулся.

— Вы не согласитесь.

— Почему это?

— Потому что я не позволю.

Я медленно выдохнула.

— Вы не позволите? Серьёзно?

— Да.

— Это не очень похоже на уважение к моим решениям.

— Это похоже на защиту.

— Нет. Это похоже на привычку решать за других.

Его взгляд стал тяжелее.

— Я не дам вам выйти под этих стервятников.

— А я, может, не хочу прятаться за вашей охраной, пока из меня делают чёрт знает что.

— Это не вопрос желания.

— А чего тогда? Вашего страха?

— Моего опыта.

— Отлично. А у меня, значит, опыта нет? Я, по-вашему, не умею держать удар?

Он шагнул ближе.

— Вы умеете держать удар. Но я не хочу, чтобы вас били.

Вот как с ним нормально ругаться после таких фраз? Никак.

— Арсений, — сказала я устало, — послушайте. Если я сейчас спрячусь, это будет выглядеть как признание вины. Как будто мне действительно есть что скрывать.

— Мне плевать, как это выглядит.

— А мне нет! Потому что я живу не в вашем мире. Мне потом по этим улицам ходить. Мне смотреть людям в

глаза. Мне работать. Мне жить. И я не хочу, чтобы после вашего проекта на мне навсегда висел ярлык девицы, которая пролезла в чужую семью через ребёнка.

Тишина.

Вот теперь попало. Не в его гордость. В моё унижение.

— Ева… — начал он.

— Нет. Дослушайте. Вы можете откупиться, отдавить, закрыть, переиграть. А я — нет. У меня одно лицо. Одна жизнь. И если я хочу сказать правду сама, вы не имеете права меня останавливать.

Он молчал долго. Потом очень тихо спросил:

— А если я скажу, что это не только про вашу репутацию?

Я замерла.

— Тогда про что ещё?

Он подошёл вплотную.

— Про то, что я не выдержу, если вас там размажут.

Сердце дёрнулось. Господи.

— Вы не можете всё время так делать, — выдохнула я.

— Как?

— Быть одновременно невозможным и…

— И?

— И таким.

Он слабо усмехнулся.

— Это у меня плохо контролируется.

— Неудивительно. У вас всё, что связано с чувствами, работает как аварийная система.

— А у вас как будто лучше.

— У меня хотя бы честнее.

— Врёте.

— Иногда.

Пауза.

Я шагнула ближе сама, потому что устала всё время только защищаться.

— Послушайте, — сказала я тихо. — Если я выйду и скажу это сама — не как ваша игрушка, не как участница шоу, а как человек, которому не всё равно на ребёнка, — это будет не слабость. Это будет моя позиция.

Он смотрел на меня так, будто одновременно хотел согласиться и запретить.

— Я должен быть рядом, — сказал он.

— Нет.

— Ева.

— Нет. Если вы сядете рядом, все будут смотреть не на мои слова, а на ваш взгляд.

Он замер. Потому что знал — я права.

— Тогда Влад, — сказал он.

— Тогда Влад.

— И жёсткий формат.

— И жёсткий формат.

— И ни одного вопроса о нас.

Я прищурилась.

— О нас?

Он не отвёл взгляд.

— Да.

— А у нас уже есть это слово?

— К сожалению, да.

Мне пришлось срочно отвернуться, потому что если бы я осталась смотреть на него ещё секунду, никакого интервью не понадобилось бы: всё уже было бы написано у меня на лице.

Глава 40

Глава 40

Интервью записывали вечером в небольшой студии, без зрителей и без прямого эфира. Ведущая оказалась женщиной лет сорока с умными глазами и лицом, которое не обещало сюрпризов. Слава богу. Влад лично выстроил всё так, будто готовил не интервью, а хирургическую операцию.

— Коротко. Чётко. Без истерики. Без слёз. Без романтизации, — повторял он уже десятый раз. — Ты не оправдываешься. Ты обозначаешь границы. Поняла?

— Нет, Влад, я пришла сюда спеть и упасть в обморок.