М - значит магия
Шрифт:
– И что, если тот?
Эбенезер Болджер снова поднял карточку, осторожно держа ее за угол и принялся медленно ей размахивать, словно проводя над невидимым пламенем.
– Возьми свечу, чтоб спать спокойно лечь, - нараспев начал он.
– … а вот топор, чтоб голову снять с плеч, - задумчиво закончил Том Хастингс.
– Только вот что: если ты позовешь этого Джека, потеряешь мальца. А потеряешь мальца - не видать тебе сокровища.
И оба принялись снова и снова обсуждать все за и против: сообщить ли о мальчике или заняться сокровищем, которое в их воображении превратилось в
Лизе скоро наскучил их разговор, который ни к чему не приводил, а только кружился на месте, как волчок, и она вернулась в кладовку, посреди которой стоял Ник, плотно зажмурившись, сжав кулаки, весь сморщившись, как от зубной боли, и стараясь не дышать.
– Ну, а сейчас ты чего делаешь?
– спросила она без особого интереса.
Он открыл глаза и выдохнул.
– Пытаюсь исчезнуть, - сказал он.
Лиза фыркнула.
– Давай еще раз, - сказала она.
Он попробовал, и на этот раз не дышал еще дольше и весь побагровел от натуги.
– Прекрати, - сказала она, - не то лопнешь.
Ник отдышался и со вздохом сказал:
– Не получается. Может, стукнуть его камнем и бежать, что есть силы?
Никаких камней в кладовке не было, и он взвесил в руке пресс-папье цветного стекла, прикидывая, сможет ли он запустить им в Эбенезера Болджера с такой силой, чтобы тот не успел его схватить.
– Их там уже двое, - сообщила ему Лиза.
– И если тебя один не поймает, другой схватит, как пить дать. Они говорят - хотят, чтоб ты им показал, где взял брошку, а они тогда раскопают могилу и вытащат сокровище.
Про что еще они говорили и про карточку с черным обрезом она ему не сказала.
– И вообще, что за глупость ты придумал? Ты же знаешь, по правилам уходить с кладбища нельзя. Как будто сам напрашивался.
Нику вдруг стало очень стыдно.
– Я хотел сделать тебе надгробие, - жалобно сказал он.
– Я думал, мне денег не хватит. И тогда решил продать ему брошь, чтобы купить тебе надгробие.
Лиза молчала.
– Ты что, сердишься?
Она покачала головой.
– Первый раз за пятьсот лет со мной обошлись по-доброму, - сказала она, и на лице у нее появилась тень гоблинской улыбки.
– С чего же мне сердиться?
Потом она спросила:
– Так что ты делаешь, когда пытаешься исчезнуть?
– Как мистер Пенниуорт учил. «Я - пустынный коридор, я - безлюдная улица, я - ничто, меня не увидать глазами, и взгляд скользит мимо». Только ни разу не получилось.
– Это потому что ты живой, - шмыгнула носом Лиза.
– С нами, мертвыми, такие вещи проходят, потому что нам приходится стараться изо всех сил, чтобы нас заметили, а для людей это не годится.
Она обняла себя руками и покачалась взад-вперед, словно обдумывая что-то. Потом она сказала:
– Это из-за меня ты попал в такую передрягу… Подойди ко мне, Никто Оуэнс.
Он сделал шаг вперед - больше и не получилось бы в этой кладовке - и она положила свою холодную руку ему на лоб: словно влажный шелк опустился на кожу.
– Ладно, - сказала она, - может, я и
смогу чем помочь.И она принялась что-то бормотать, так тихо, что Ник не мог расслышать слов. А потом она громко и четко сказала:
В пыль, в тень, в ветер, в ночь, В сон, в ум, вон, прочь, Вскользь, вгладь, в свет, в тьму, Ты невидим никому.Ника коснулось что-то огромное, прошелестело по всему тело, с головы до пят, и он задрожал. Волосы у него встали дыбом, по коже побежали мурашки. Что-то изменилось.
– Что ты сделала?
– спросил он.
– Да помогла тебе немного, - ответила она.
– Я и вправду мертвая, но я же мертвая ведьма, так ведь? Мы все помним.
– Но…
– Тихо!
– шепнула она.
– Они идут.
В замке заскрежетал ключ.
– Ладно, приятель, - этого голоса Ник еще не слышал.
– Мы с тобой подружимся, правда?
И с этими словами в дверь протиснулся Том Хастингс. Он стоял в дверях, изумленно оглядывая комнату. Хастингс был огромным детиной, с тускло-рыжими волосами и красным пропитым носом.
– Эй, Эбенезер, ты же говорил, он здесь!
– Говорил, - подтвердил Болджер из-за спины Хастинга.
– Ну так вот что-то я ни разу его не вижу.
Из- за мощной спины возникло лицо Болджера, который сунул нос в комнату.
– Спрятался, - заверил он, глядя прямо на стоящего перед ним Ника.
– Ты чего, прятаться вздумал?
– продолжал он громко.
– Я тебя вижу. Выходи давай.
Оба они вошли в кладовку, а Ник замер прямо между ними и вспоминал уроки мистера Пенниуорта. Он старался ничем не выдавать себя и вообще не двигаться. Он чувствовал, как по нему скользят взгляды не видящих его мужчин.
– Ты еще пожалеешь, что сразу не вышел, - заявил Болджер и захлопнул дверь.
– Ладно, - он повернулся к Тому Хастингсу.
– Ты стой перед дверью, чтоб он не сбежал.
И он пошел по кладовке, неуклюже заглядывая во все углы и даже нагнулся, чтобы посмотреть под столом.
Лиза хихикнула.
– Это что было?
– спросил Том Хастингс, резко оборачиваясь.
– Я ничего не слышал, - поднял голову Эбенезер Болджер.
Лиза снова хихикнула. Потом она сложила губы трубочкой и дунула прямо перед собой, так что получился сначала свист, а потом - словно ветерок пронесся где-то вдали. Лампочка под потолком кладовки замигала, зашипела и потухла.
– Чертовы пробки, - сказал Эбенезер Болджер.
– Пошли, чего время терять?
Ключ повернулся в замке, и Лиза и Ник снова остались одни.
– Он сбежал, - сказал Эбенезер Болджер. Нику было слышно, как приятели говорят под дверью.
– Не мог он сбежать из этой комнаты. И спрятаться ему там негде. Мы бы увидели, если б он там был.
– Этот Джек будет недоволен.
– А кто ему скажет.
Тишина.
– Эй, Том Хастингс! Куда делась брошь?
– Что? Брошь? Вот она. Я ее прибрал в безопасное место.