Лучшие друзья
Шрифт:
Дальше было хуже, ведь Шварцу было весьма трудно понять, что значит «резать мясо вдоль волокон». Где вообще эти волокна? По мнению парня, перед ним лежал просто кусок свинины, который нужно было аккуратно порезать, но усмешка девушки заставляла его понять, что всё-таки ему придётся понять, что такое волокна.
Но не всё так плохо было дальше, когда очередь дошла до нарезки моркови и лука. Холодным орудием аристократ владел искусно, что заставляло Анну фальшиво делать вид безразличия и прятать своё удивление.
Жарить и варить у Генриха тоже получилось вполне прилично, и неважно, что кухонный стол был весь, грубо говоря, загажен очистками и луковичной
Как там говорили Цезарь? Пришёл, увидел, победил? В случае с Генрихом действия были несколько иными: пришёл, увидел, решил, что тоже так сможет, повторил, едва не уронил. Однако, несмотря на всё взлёты и падения, эмоции и чувства на кухне и в главную очередь между парнем и девушкой были просто фантастическими и непередаваемыми.
На этот недолгий, но счастливый час стёрлись границы добра и зла, пропали миссии и лживые маски, остались лишь светлые чувства и колкие шутки в адрес друг друга, но даже они не омрачали момента, когда между этими двумя зарождалась дружба. Да, у Генриха были вперёд идущие планы, а у Анны, к сожалению, назад, но золотая середина дружеских отношений между ними зарождалась однозначно, словно создавая крепкий и прочный фундамент.
Когда с бульоном и свининой было покончено, Шварц погрузился в изучение инструкции по приготовлению лапши в то время, как медиум всего лишь махнула рукой, гордо фыркнув и заявив, что она и так знает, как это делается. Но Генрих не поддался на её провокацию, решив всё же дочитать до конца, чтобы знать, какие опасности вроде переварки его могут поджидать.
Самое волнительное, что тяготило душу парня, было то, что Анна готовила намного быстрее, успевая делать несколько вещей одновременно. Аристократ даже заглянул ей за спину, чтобы убедиться, что у неё на затылке нет третьего глаза, которым она следит за кипящей лапшой. Отсюда логично, что у Шварца не раз убегали то бульон, то вода из-под лапши.
Собрать блюдо воедино было, пожалуй, самым лёгким... для Анны, которая попросила Генриха смешать в блендере тонизирующий и вкусный смузи, пока сама помогала ему с его блюдом, решив, что от этого их соревнование не испортится.
Яблоко, сельдерей, вода и петрушка – всё это оказалось на Шварце, когда тот включил блендер на максимум, плотно не закрыв крышку. Смех, который разносился по всему особняку и, скорее всего, разбудил всех членов ордена, был ни с чем несравним. Пока аристократ, шокированный произошедшим, с каменным лицом «обтекал», Анна впервые не смогла сдержать истерического смеха. Так, конечно, приличные девушки не смеются, однако медиум была не в силах стоять на ногах, видя зелёное лицо парня и его закипающую в глазах злость, обращённую к этому несчастному блендеру.
Смотря на то, как хоть и сдержанно, но всё равно с детской обидой посмотрел аристократ на кухонный прибор, медиум на несколько секунд, пока Шварц умывался и приводил себя в порядок, задумалась, как в жизни может быть такой парадокс. Генрих – это новое зло, собирающееся с силами и грозящее своими помыслами и планами всему человечеству, но в то же время Генрих – это простой человек, знающий цену эмоциям и доверяющий своё сердце лишь избранным. Как жаль, что всё так вышло.
Вернувшись в реальность, где момент истины настал так неожиданно, что девушка даже растерялась, Анна спешно ещё раз
осмотрела своё блюдо, подметив то, что оно очень, ну очень... отличается от картинки в книги, однако это не ввергло её в отчаяние.Да, однозначно она была уверена в своей победе, это было очевидно с первого взгляда, ведь у Генриха всё шло как-то не так, и он едва добрался до конца, наверное, в мыслях поклявшись себе, что никогда в жизни больше не притронется к плите, а кухню будет обходить за три километра. Но это были лишь мысли девушки, которые плохо отображали действительность.
– Что ж, давай приступим? Блюдо называется «Я очень старался», – поставив свой «шедевр» перед Анной, застыл в ожидании Генрих, смотря на то, как девушка подцепила лапшу и затянула её в рот. Это... было... просто... великолепно! Анне, которая даже перестала жевать, но прекрасно ощущала вкус абсолютно съедобного, да ещё и невероятно вкусного блюда, захотелось закричать злодейке-судьбе и обвинить её в субъективности. – Настолько всё ужасно? – усмехнувшись, спросил Шварц, который не мог понять, почему девушка так неоднозначно реагирует.
– Не идеально, но есть можно, – легко пожав плечами, сказала медиум, не изменяя себе. Она не могла признать поражение, а тем более похвалить. Это было выше её сил и достоинства.
– Это самое главное, – снова подавился смешком Генрих, придвигая к себе тарелку рамена, приготовленного Анной, и тут же замечая разницу между картинкой в книге и результатом её трудов. – Э, а это точно то блюдо? – усомнился аристократ, увидев в ответ сложившую руки на груди блондинку, полную недовольства.
– Блюдо называется «Заткнись и ешь», – угрожающе посмотрела на него Анна, как всегда, наклонив голову на бок, из-за чего парень последний раз коротко усмехнулся и снял пробу. – Ну? И как? – самодовольно и самоуверенно спросила девушка, видя, как Шварц интенсивно жуёт и почему-то одобрительно кивает головой.
– Анна, – проглотив последний кусок, сказал Генрих, в глазах которого было восхищение и удивление такой едой, что позволило крыльям медиума ещё больше раскрыться, – я никогда и ничего не пробовал, – нос девушки удлинился, но вдруг... – хуже этого.
Как обычно бывает в мультиках? Герой бежит на всей скорости, вдруг замечает, что под ногами пропасть, зависает, а потом летит ко всем чертям вниз. Вот именно такое чувство падения с Эвереста славы испытала Анна, расширившая глаза и вскочившая с места.
– Что?! – её звонкий и грозный голос чуть не оглушил Генриха, закрывшего руками голову, по которой ещё бы чуть-чуть и он бы получил половником.
– Прости-прости, – смеясь, что ещё сильнее возмутило Анну, попытался оправдаться Шварц, – просто я весьма придирчив к еде, несмотря на то, что я не умею готовить.
– Не хочешь – не ешь, – выпалила обидчиво девушка, показывая свой гонор и потянувшись к тарелке, чтобы отобрать её у неблагодарного парня, однако он среагировал раньше и выхватил тарелку со стола.
– Я не сказал, что не хочу, – подметил аристократ одну важную особенность игры своих слов. – Ты старалась и готовила для меня, поэтому, несмотря ни на что, я съем это.
– Это? – поперхнулась словом девушка, пустившаяся в бег вокруг стола за Шварцем, который её рамен даже за блюдо не считал. – Отдай немедленно! – гоняясь за немцем, который как-то умудрялся не только убегать от неё, но и есть на ходу, всё больше ярилась медиум.
– Я уже практически доел, – действительно и закладывая за обе щеки, и смеясь над прелестной в гневе девушкой, издевался Шварц, находя этот марафон весьма забавным.