Чтение онлайн

– Спасибо за откровенность, – с шутливым сарказмом ответил парень, поджав губы, чтобы больше не допустить улыбки. – Но знаете, Вы, наверное, будете шокированы, когда узнаете, что я не знаю даже половины классиков.

Действительно это несколько удивило Анну, которая смотрела на аристократа и задавалась вопросом: «Что же ты за человек такой, Генрих Шварц?». Она толком и не заметила, как её всегда наигранный взгляд стал абсолютно идентичным парню, выражая лукавство и интерес одновременно. Пускай он и был злом, но каким-то слишком вежливым и загадочным, из-за чего хотелось узнать о нём больше не из-за задания, а из-за простого любопытства.

(Музыка: One Republic – All The Right Moves (Cut ver.))

–

Однако под такую музыку тоже можно танцевать, – плавно продолжил говорить парень, галантно раскрыв ладонь и тем самым пригласив девушку на танец, под только что заигравшую новую композицию. Его взгляд был таким неописуемо завораживающим, что девушке просто захотелось узнать, что будет, если она согласится.

– Можно попробовать, – поддавшись на его предложение, улыбнулась Анна, вложив свою ладонь в ладонь парня, который тут же шокировал её своей неприкрытой улыбкой и, не дав ей опомниться от неожиданности, притянул к себе, при этом немедля сделав первый шаг вперёд и задав темп, как казалось, вальса.

Нет, это не был традиционный вальс с тройным счётом, вместо этого Генрих просто двигался по квадрату отрывистыми и однократными шагами, давая понять, что раз песня современная, то и танец тоже должен быть оригинальным, даже не смотря на то, что такого ранее не существовало в природе.

Анна не знала, какие движения ей нужно было делать, она уже была готова растеряться, однако Шварц настолько умело вёл её в танце, что она двигалась, полагаясь только на него.

Чуть-чуть от вальса, малость от румбы и фламенко, казалось, что этот танец-какофония просто слеплен из различных танцев известных миру. Однако, несмотря на всю непредсказуемость и сумбурность, это было довольно забавным и интересным – следовать туда, куда ведут эмоции.

Не знание всех движений, а прекрасное чувство ритма делает танцора поистине великим. Импровизация – это высшая степень мастерства, и именно его Генрих с удовольствием демонстрировал девушке, которую будто громом поразило.

Она не могла оторвать взгляда от не покидавшей его лица задорной улыбки, с немного приоткрытым ртом и восхищением в глазах следуя туда, куда он её направлял. И постепенно, войдя во вкус и решив понять, куда её заведёт эта музыка, она и сама стала не ведомой, а дуэтной.

Основу танца так и составляли отрывистые шаги по вращающемуся квадрату, однако, когда ритм требовал другого, пара демонстрировала потрясающую слаженность и взаимопонимание.

Соединив ладони правых рук, они медленно прошли по малому кругу, словно играя в медленные догонялки, но при этом не отводя друг от друга взгляда. Сделав ещё пару основных движений, Генрих присел на одно колено, а Анна изящно проплыла вокруг него, держась за его поднятую над головой руку. Всё было до такой степени легко и воздушно, что последовавшие за этим движения за одно мгновение смогли украсть дыхание медиума, оказавшейся неготовой к такой неожиданности.

Не дав Анне снова встать к нему лицом и следовать дальше, аристократ прижал девушку к себе спиной, положив одну рук на её талию, а другой – держа её ладонь вытянутой руки. Он повёл её всё тем же квадратом, состоящим из одного шага в сторону, но уже завершая фигуру плавным кружением вокруг своей оси.

Вернуться в обычное положение, лицом к лицу, Генриху помогло размеренное, но троекратное вращение Анны под его рукой, после чего она и сама не ожидала, как вновь вернулась к тому, с чего всё началось.

Снова квадрат, снова кружение, и в очередной раз эта довольно сдержанная, но лукаво-игривая улыбка аристократа.

Романтичный демон, скрывающий эмоции, наконец-то, показал свои настоящие эмоции, которые просто не могли не шокировать девушку, ранее уверенную, что этот человек не знает слов любви и никогда не испытывал сильных чувств.

Однако, едва Анна начала осознавать то, что она подмечает в Генрихе достоинства, её сердце, всецело принадлежавшее Йо, резко стукнуло, возвращая на какое-то время потерявшуюся в иллюзии девушку на землю.

Да, скорее всего, Генрих покорил ни одно сердце таким приёмом, очаровывая своей загадочностью. Но вмиг вернувшая власть над своим разумом Анна была абсолютно уверена, что с ней у него этот трюк не пройдёт, по крайней мере, не по-настоящему.

То ли почувствовав эту перемену в девушке, то ли услышав окончание песни, Генрих ещё раз дал Анне сделать круг вокруг своей оси, после чего отпустил её руки и наклонил голову, тем самым благодаря партнёршу за прекрасный танец.

С окончанием их импровизации, закончилась и та реальность, где Шварц мог открыто выражать свои эмоции. Он снова надел на лицо маску сдержанности и аристократизма, чем вызвал в девушке усмешку.

– Знаете, Генрих, Вам необязательно всегда прятать эмоции, – абсолютно искренне сказала Анна, которая теперь знала, что в аристократе слишком много фальшивости, которую он по какой-то причине сам и создаёт. – Вы должны открыто выражать свои чувства к людям, – дополнила свой совет медиум, очень удивившись, когда Шварц снова улыбнулся, но вот только на сей раз как-то ехидно, словно соблазнённый сметаной кот.

– Правда? – сделал парень шаг навстречу девушке, немного склонив набок голову и создавая очень напряжённую обстановку между собой и японкой. Он провёл вдоль её щеки кончиками пальцев, после чего полностью прикоснулся ладонью к лицу и, поддавшись ещё ближе, сказал: – Тогда я говорю Вам открыто, что хочу Вас поцеловать, – после этих слов он ещё раз как-то хищно улыбнулся, наблюдая за шокированным лицом девушки, и сделал попытку прикоснуться к её губам своими, но, увы, на его пути встретилась неожиданная и такая сильная пощёчина, которая явно говорила об отказе.

Сердце Анны билось так сильно, что, казалось, в комнате заиграли новые ритмы, она безумно испугалась того, что он мог бы её поцеловать, и вопреки тому, что рано или поздно, но всё же должно было случиться, Анна рефлекторно дала парню пощёчину, даже не подумав о последствиях.

– Простите, Генрих, – с железной выдержкой сказала медиум, гордо подняв голову и смотря прямо на сдержанное выражение лица аристократа. – Но я тоже выражаю свои эмоции открыто.

Увлечённые друг другом парень и девушка не заметили того, как в дверях уже минуту как топтался Вальдемар, старавшийся быть беспристрастным ко всему тому, что он видел. Он лишь немного склонил голову перед гордо удалившейся японкой, а как только она покинула комнату, увидел, как невозмутимый Генрих резко скинул «маску» и, схватившись за пылающую огнём щёку, прошипел.

– Принести лёд, сэр? – Генрих был готов поклясться, что слышал усмешку со стороны Вольфа, однако его это сейчас не шибко волновало, как то, что щека и правду сильно болела. Удар у Анны был, дай каждому мужику так.

– Я считаю это явным прогрессом в отношениях, – потирая ладонью место удара, сам решил Генрих спуститься на кухню за льдом.

– Да Вы оптимист, – с каменным лицом пошутил Вольф, и именно поэтому он и его шутка остались без внимания Шварца, который, не переставая удивляться силе удара, казалось бы, хрупкой девушки, прошёл мимо соратника за льдом.