Чтение онлайн

– Дай мне неделю. – Он, наконец, повернулся, и вид у него был не то, чтобы довольный. Непроницаемое лицо. Серые глаза, и в них – ни одной эмоции. И если раньше мне хватило бы намека, отголоска его фона, то сейчас… Сейчас я могла положиться только на интуицию. – Я разберусь. А пока… можешь пожить здесь. Об этой квартире не знает никто, следовательно, и тебя никто не найдет.

Прозвучало зловеще. Нет, я доверяла Виктору, но… у него были от меня секреты. Квартира. Женщины. История с голландцами и клубом Андрея. А ведь раньше он делился со мной всем. Или я ошибалась и была для него… Кем? Дочерью, которую он так хотел вместо несуразного сына? Или же

инструментом, винтиком в системе, который в любой момент можно заменить на другой, более новый?

Мог ли он скрывать от меня нечто более важное? Связанное со мной, например? Случай со Светой… Того, кто ее убил, так и не нашли. Дело закрыли, отправили в архив, а я… смирилась. Потому что нужно идти дальше. Пережить. Справиться с болью достойно. Виктор убедил меня, что не стоит копать глубже, что так я сделаю только хуже. И память о ней оскверню. Потому заставил от памяти этой избавиться.

У меня осталось несколько фото, кулон в виде прозрачной капли из лунного камня и пара стоптанных пуантов, которые я так и не смогла выбросить. Она тренировалась в них в вечер перед гибелью. Тогда мы не смогли встретиться. А потом я ее потеряла.

– Знаешь, мне кажется, я узнаю гораздо больше, если останусь там, где была, – ответила я и встала. – Останусь… Алисой. Ненадолго. Если буду сидеть здесь, тот гад, что сделал это со мной, не проявится.

– Станешь наживкой?

Виктор выглядел недовольным. Хмурился. Большой палец его скользил по ободку стакана, и я все старалась понять, о чем же он думает. И как это отразится на мне, ведь сейчас, в данный конкретный момент моя судьба находится в его руках. И от моего поведения, от слов, которые я скажу, возможно, зависит жизнь. Блефовать, строя из себя припевочку – плохая идея, слишком хорошо Виктор меня изучил.

– Ты меня знаешь, я не смогу сидеть сложа руки. Я зла, Виктор! Я готова рвать тех, кто к этому причастен. Нет, я не буду наживкой, я буду действовать. И, конечно, с радостью приму любую твою помощь. Но ждать – это не мое, извини.

– Будь осторожнее с Довлатовым. – Он снова отвернулся к окну, и его спина на фоне ночного города смотрелась эффектно. И моя несуразность в этом теле ощущалась еще сильнее. Да уж, было отчего разозлиться. – У меня пока ничего на него нет, за последние полгода наблюдений – ни одного прокола. Ольгу твою пробью, отсыплю ей проблем по максимуму.

– Егор может быть причастен. Разве нельзя его тоже привлечь? Мне было бы гораздо проще разбираться со всем, если бы он не доставал.

– У нас нет никаких причин привлекать его. Пока. Но я найду их, обещаю.

– Хорошо…

Было бы прекрасно, если бы Виктор навсегда остался моим Виктором. И не оказался тем, кто ударит в спину. Особенно сейчас, когда моя спина наиболее уязвима.

– Яна, все наладится. Вот увидишь. Мы выясним, что случилось.

Хорошо бы. Уверенность в этом как-то пошатнулась. Но я заставила себя поднять подбородок. И улыбка вышла почти искренней. Черта с два я сдамся! Докопаюсь до правды, и ублюдок, ломающий чужие судьбы, свое получит. Надеюсь, это все же не Виктор, но даже если он… Переживу. Справлюсь с болью достойно. И уж точно не дам себя в обиду.

Дикий… Он может пригодиться, так что даже к лучшему, что у Виктора на него ничего нет. Мне нужен баланс, а Егор поможет взглянуть на ситуацию беспристрастно.

– Если хочешь, могу помочь с твоей… проблемой, – предложил Виктор внезапно, почти у порога.

Ночь. И никто не знает, что я здесь. Откажу, он может взять силой, как Ольга накануне,

и никто никогда не узнает. Не найдет меня. Впрочем, есть еще Егор, судя по всему, он только и ждет, что Виктор споткнется. Немного опоздали мы с определениями, судя по всему, я уже – наживка.

Улыбка. Протянутая рука, и я радуюсь, что она не дрожит. Объятия – лишнее, и к моей радости мы избегаем их. Шум в ушах, эйфория, смазанная полоска страха, которая тает подобно следу от самолета на голубом полотне неба. Уходит все ненужное, и становится легко. Спокойно. И плечи расправляются, а в груди находится место для воздуха.

– Спасибо.

Благодарность почти искренняя, и улыбка Виктора – тоже. Во всяком случае, я на это надеюсь.

– Подвезти тебя?

– Пожалуй.

Светлый подъезд, чистый двор, и я почти жалею, что отказалась остаться. Но у меня есть собственное жилье, куча барахла, от которого стоит избавиться. Вещи, которые нужно купить. Телефон с миллионом пропущенных, и нужно придумать правильные слова. Играть. Притворяться тоже устаешь, а я уже не помнила, когда в последний раз была собой. Подобное возможно лишь с людьми, которым доверяешь.

Плохо, что у меня таких не осталось, но остальным необязательно об этом знать.

Виктор всегда умел красиво парковаться. И меня учил, потому что «инструкторы в автошколе только деньги дерут». По-настоящему опыт приходит лишь в боевых условиях. И мы катали с ним по городу, пока у меня не уставала спина. Разворот в три приема, заезд в карман, лавирование в насыщенном траффике. Кажется, это было так давно. В прошлой жизни.

Сейчас я снова пассажир. Причем, не только в его машине. Везде.

Бесит.

– Могу быть твоим донором, – предложила я и, поймав удивленный взгляд Виктора, пожала плечами. – Ты ведь ждал, что предложу, не так ли? Кому я еще могу отдать лишнее, если не тебе…

– Я буду рад, если ты хочешь.

Полуулыбка. Взгляд на часы, который намекает, что он спешит. Дела. Альбина, небось, заждалась. Надумает еще всякого. Кстати…

– Почему жена тебя ревнует? Она знает о твоих…

– Она многое знает, Яна. Но Альбина умна и умеет держать марку, тебе не следует переживать на ее счет.

– Мне-то что? Я за тебя волнуюсь. Ладно, забей. Звони, если узнаешь что.

Я открыла дверцу машины, и в лицо пахнуло апрельской прохладой. Отрезвило. И, показалось, запахло свободой. Насколько я могу судить, я тоже не глупа. Сама выясню, что произошло. А виновный… с ним пусть совет разбирается. Все же Виктор – не единственный, кто принимает решения.

Я подарила ему последнюю на сегодня, слегка усталую улыбку.

– Знаешь что… Не списывай со счетов клуб Морозко, договорились? Сдается мне, он связан с этим делом. Пусть думают, что ты все еще в них заинтересован.

Виктор молчал и, лишь когда я собралась выходить, окликнул меня:

– Яна! – Я обернулась, поймала его взгляд. Руки, сжимающие руль, были напряжены. На запястье ускоренно пульсировала жилка. – Будь осторожна.

Это была забота? Или предупреждение?

Я захлопнула дверцу, и он уехал.

Ну, по крайней мере, я жива. А это уже что-то.

Она сидела на лавочке и, казалось, дремала. Во всяком случае, глаза были закрыты, шарф размотался, а пестрая сумка свалилась под ноги. Синие волосы растрепались и походили на иглы дикобраза. Смотрелось это чудо настолько умилительно, что хотелось тут же подобрать, обогреть, накормить и сдать в зоопарк. Ну или подарить тому, кто всю жизнь мечтал об экзотической зверушке.