Летающие колдуны
Шрифт:
— Ну-ну, — произнес Пурпурный. — Тогда мне следует снимать благословение зельем бесплодия, верно? Да, в данном случае пивом можно воспользоваться, чтобы что-то сделать бесплодным. Пиво должно входить в снимающее благословение заклинание. И, дай подумать, надо использовать лепестки колючего растения, которое цветет только раз в пятьдесят лет и еще…
Он продолжал бормотать что-то в том же духе. Я отпил пива и пошел вместе с ним к его гнезду. Пурпурный исчез в нем, все еще бормоча. Из двери гнезда посыпался град предметов и волшебных устройств.
— Мусор! —
— Я тоже. Заменяю.
Немного погодя он вывалился из гнезда, неловко приземлившись на вершину внушительной кучи волшебных предметов, и принялся запихивать их в большой короб.
— Мне ясно, Лэнт, что это дело надо еще немножко исследовать. Давай вернемся в деревню и взглянем еще разок на деревья.
Мы снова обозрели дерево Хинка. Красное солнце стояло на западе. У нас оставался, возможно, час до голубого рассвета.
— Это ночное или дневное заклинание? — спросил я.
— Не знаю. Давай сделаем его утренним заклинанием. Пятичасовое утреннее заклинание.
Он еще отпил пива. Пузырь был почти пуст. Пурпурный икнул и вытащил глиняную чашу. Он начал мешать в ней зелье, потом неожиданно изменил намерение и выплеснул смесь на землю. Начал мешать другое, но тоже вылил. В конце концов он принялся ссыпать вместе порошки. Понюхал смесь и наморщил нос.
— Фу! Это подойдет, Лэнт. Все, что теперь требуется, это… Он неожиданно выпрямился и объявил:
— Меня приперло.
Он подобрал накидку и огляделся в поисках кустов. Кустов здесь не водилось. Пурпурный взглянул на чашу перед собой, пожал плечами:
— Почему бы нет?
Из чаши полетели горячие брызги.
— Пурпурный? — вскричал я. — Это просто гениально… испорченная вода сделает заклинание вдвое сильнее… испорченная вода волшебника! Клянусь!
Пурпурный скромно одернул накидку.
— Ничего особенного, Лэнт. Это вышло так естественно. И потянулся за пивом, объясняя:
— Попозже мне еще понадобится. Он отпил, затем вернул пузырь мне.
После чего осторожно поднял чашу с волшебным зельем.
— Теперь осталось сделать только одно. Я опустил пузырь и спросил:
— Что?
— Как что? Испытать заклинание, конечно…
И он тотчас же начал петь и приплясывать вокруг дерева Хинка. На втором круге он почти запутался в своей накидке, но, к счастью, не упал. Он быстро скинул накидку и опять начал приплясывать вокруг дерева и петь.
— Вот мы идем вокруг колючего растения, колючего растения… вот мы идем вокруг колючего растения в пять часов утра.
Я раздумывал, стоит ли ему говорить, что он снимает благословение не с колючего растения, а с домашнего дерева, когда Хинк неожиданно высунул голову из гнезда и заорал:
— Это еще что за шум? Он сморщил нос:
— И что это за ужасный запах?
— Ничего особенного, — ответил Пурпурный и снова двинулся по кругу. — Иди спать, Хинк. Мы просто снимаем благословение с
твоего домашнего дерева.— Что? — Хинк ощетинился и раздраженно выбрался наружу.
— Успокойся, Хинк, — попросил я. — Выпей пока пива, а мы объясним.
Хинк выпил. И мы рассказали ему, что Пурпурный отчаянно нуждается в крови домашнего дерева, чтобы улететь от нас. Я объяснил Хинку, что через несколько дней Шуга освятит его дерево заново.
К тому времени, когда мы кончили объяснение, Хинк был почти такой же пьяный, как и мы. Он только согласно кивал, когда Пурпурный снова схватил свою чашу и начал петь и плясать вокруг его дерева, брызгая на него зельем.
Когда Пурпурный кончил снимать благословение с дерева Хинка, то зелья осталось немного. Поэтому мы направились к дереву Анга Рыбака и Сетевязальщика. Анг тут же высунулся на шум и закричал:
— Празднество? Подождите! И я с вами!
Он почти мгновенно вылетел из гнезда, на ходу сбрасывая одежду, но Пурпурный перестал петь.
— Нет, ничего не получится — мы без пива.
— Получится! Получится! — закричал Анг, опять исчез в гнезде, но тут же вернулся с полным пузырем. — Вот, нельзя прерывать праздник!
Когда мы плясали вокруг его дерева, Анг вдруг повернулся ко мне и спросил:
— Кстати, Лэнт, что мы празднуем? Я ему объяснил.
— О! — только и сказал он. — Раз так хочет волшебник, этого достаточно.
Мы продолжали танцевать. Шум разбудил кое-кого из соседей. И они присоединились к нам, конечно, со своим пивом. Мы сняли благословение с их деревьев тоже и уже совсем было направились к моему — как зелье вдруг кончилось.
— Пурпурный, это несправедливо! Ты снял благословение почти со всех деревьев — ты должен снять и с моего!
Мы изготовили еще зелье. На этот раз испорченной воды было в избытке. Большинство мужчин деревни уже проснулись и жаждали вылить испорченную воду в горшки для зелья.
Вновь прибывающих мы отсылали назад за пузырями с пивом. И как только один пузырь пустел, другой — полный — появлялся, казалось, ниоткуда.
Жены нервозно поглядывали из гнезд. Мы танцевали и пели вокруг каждого дерева, которое нам попадалось. Голубое солнце поднялось над горизонтом, потом исчезло за облаками. Через мгновенье налетел шквальный ветер.
— Ура! Заклинание сработало! — кричали мы, скатываясь вниз по склону к дереву Пурпурного. Под его кроной в судорогах бились на веревках воздушные мешки.
Гром и молния раскололи небо… теплые капли дождя обрушились на наш обнаженный мех… А затем…
Треск… яркая вспышка… наши волосы поднялись… послышался чудовищный КК-РР-мм-крр!!! И шар оранжевого пламени окутал мешки Пурпурного, дерево и все остальное.
Я замер в оцепенении — не зашли ли мы слишком далеко? Не собирается ли Элкин уничтожить и эту деревню?
Но оранжевый шар погас, треск прекратился. Остался только мерный шум ливня.
— Все в порядке, — сказал Пурпурный. — Я понял: это мы сняли благословение с дерева волшебника.