Ларе-и-таэ
Шрифт:
А вот за шлюшку ты мне отдельно заплатишь, мысленно пообещал себе Эннеари. По сути, риэрнский мерзавец был абсолютно прав - назвать Джеланн иначе при самом большом хотении невозможно... да и каким словом сам Эннеари мог бы назвать создание, которое спуталось с насильником по доброй воле? Как он мог еще назвать ту, что усыпила его чарами, сняла с него ларе-и-т'аэ, отправила на верную смерть, да еще подучила сообщника, чем именно следует убивать ее сородича?
Никак. В том-то и дело, что никак. Вековые обыкновения, вошедшие в плоть и кровь, пересилили даже ненависть. Возможно, приведись ему, и Эннеари смог бы убить Джеланн - хвала всему сущему, что делать
– Она не в счет, - отмахнулся Териан.
– Если она тебя продаст...– предостерег Иргитер.
– Она уже никого не продаст, - усмехнулся Териан. Убийство явно придало ему дерзости - попробовал бы он прежде перебить своего короля! Может, он и рассчитывает на награду - и даже наверняка - но вот получит ли он ее... скорее всего, нет. Иргитер подобной наглости ни от кого не потерпит, даже от своего доверенного исполнителя. Вернее - не потерпел бы. Потому что возможности такой ему не предоставится. Просто он об этом еще не знает.
– Довольно, - одними губами прошептал Лерметт.
– Согласен, - с отвращением кивнул эттармец.
– Начинаем, - шепнул Сейгден.
– Я остаюсь здесь, - напомнил гном, не сводя глаз со своего амулета.
– Правильно, - одобрил Алани. Вся его обида, если она и была, минула совершенно; глаза так и блестели.
– Как договорились.– Шеррин уже успокоилась.
– Конечно.– Арьен еще раз легонько сжал ее пальцы и выпустил их. Шайри предстояло войти в покои Иргитера первой.
Лерметт без стука распахнул дверь, и Шеррин вплыла в опочивальню Иргитера, держа голову высоко и легко. Нет, Шайри положительно родилась для того, чтобы носить нарретталь... впрочем, она и в эльфийском наряде будет смотреться не хуже!
Иргитер узнал ее не сразу. Лишь когда губы Шеррин искривились снисходительной усмешкой, он издал такой звук, словно ему при умывании мыло попало в рот, и замер.
– Доброе утро, ваше величество, - ясным и чистым голосом произнесла Шеррин.
Следом за ней в опочивальню вошел Лерметт - обаятельный, подтянутый словно это и не он поднялся до свету и скакал во весь опор по заснеженному лесу - безупречно вежливый.
– Хорошо ли вам спалось?– осведомился он.
– Ч-чему обязан?– еле выдавил из себя Иргитер. Териан, тот и вовсе молчал, будто ежа проглотил и теперь даже кашлянуть боится. Преображенная, сияющая красотой Шеррин ошеломила его даже больше, чем Иргитера - а уж появление этой, новой Шеррин в спальне короля довело его прихлебателя едва не до обморока. Окажись она здесь в одиночку, и минутная растерянность мигом сменилась бы совсем иным чувством... но когда рядом с принцессой Адейны стоит, небрежно усмехаясь, найлисский король... что все это может значить?
Ничего хорошего, это уж точно.
– Чему об-бязан?– прыгающими губами повторил Иргитер.
– Ну, зачем же вы так, ваше величество?– пожурил его Лерметт.– Мы всего-то навсего хотели пригласить ваше величество на охоту.
– Нам удалось поднять великолепную дичь.– С этими словами в дверной проем шагнул Сейгден, увлекая за собой Эттрейга.
Иргитер затравленно переводил взгляд с одного гостя на другого. Он еще не понимал, что здесь творится, но что творится нечто нехорошее, почуял вмиг.
– Коронованную!– объявил Эннеари, возникая в проеме двери.
Иргитер, возможно,
и не знал, как именно был убит "эльфийский гаденыш" - но Териан убивал его собственными руками! Териану доводилось слышать о мстительных призраках - окровавленных духах возмездия, щеголяющих запекшимися ранами. Его лично подобные видения не посещали никогда - но и не испугали бы: эка невидаль - привидение! Но на проклятом эльфе не было ни кровиночки, ни царапинки. Одежда его была в полном порядке, длинные волосы лежали ровно и аккуратно - ни следа кровавых колтунов!– изогнутые губы осеняла спокойная легкая улыбка, а зеленые его глаза смотрели из-под темных ресниц так ясно и пристально...Так кого же он тогда...
Дикий, темный, нерассуждающий ужас... перед чем? Перед собственным безумием, в котором Териан никогда себе не признавался? Перед миром, который уж точно сошел с ума? Перед проклятым эльфом, который так страшно и так нагло обманул его, Териана? Перед возмездием - теперь уж наверняка неизбежным?
Как и прежде в подобных случаях, ужас мгновенно перехлестнуло бешенством - нутряным, черным, сокрушительным, словно удар кулака... вот только на сей раз кулак ударил изнутри в налитый кровью висок слишком сильно.
Лицо убийцы сделалось иссиня-багровым. Териан придушенно ахнул, сполз по стене и замертво повалился на ковер.
Иргитер пытался выговорить что-нибудь трясущимися губами, но они ему не повиновались. Мысли, впрочем, тоже. Он не просто ничего не мог сказать, он не знал, не имел ни малейшего понятия - а что можно сказать тем, кто смотрит на него сейчас... что им и вообще можно сказать.
Зато они знали.
Первым шагнул к нему король Найлисса.
– Ты подослал убийцу к моему другу, - спокойным и даже почти бесцветным голосом промолвил Лерметт, опустив руку на рукоять своего меча.
– Гостю, - совершенно таким же голосом добавил Эттрейг, и его ладонь, в свою очередь, легла на рукоять вороненого клинка.
– Союзнику, - эхом откликнулся Сейгден, и его пальцы привычно обняли рукоять самого тяжелого в Восьми Королевствах двуручного меча.
– Любимому, - выдохнула Шеррин, становясь плечом к плечу с суланским лисом. Оружия при ней не было: даже и тот почти игрушечный кинжальчик, больше похожий на шпильку, с которым она почти не расставалась, отсутствовал - скорее всего, валялся позабытым в ее покоях. Но взгляд у нее был такой, что стоил иного удара мечом, так что шутить над ее угрозой даже и у Иргитера язык бы не повернулся. А мгновением спустя ему стало и вовсе не до шуток, ибо Сейгден взял свой меч на обе ладони - в ножнах, как есть - и с галантным полупоклоном протянул его Шеррин рукоятью под правую руку... и принцесса выхватила клинок из ножен, словно цветок из вазы - легко и непринужденно.
Выхватывая, Шеррин крутанула меч... ничего страшнее в своей жизни Иргитер никогда не видел! И не только потому, что страшный клинок был слишком тяжел для Шеррин - он был вдобавок почти в ее рост длиной, а если вместе с рукоятью, то и больше, и по всем неумолимым законам естества принцесса должна была завязить его в полу... но вот этого как раз и не случилось. Острие прорезало в полу глубокую борозду, расплескав щепки по сторонам, очертило блистающую дугу и взмыло над головой Шеррин смертоносной звездой. Иргитер от ужаса даже икнуть не смог, до того пересохло у него в горле. Он мог только смотреть на мерцание этой погибельной звезды и тупо бормотать мысленно: "И вот эту я хотел взять в довесок к Адейне... вот эту взять в свою постель... взять... вот эту..."