Кумир
Шрифт:
— Понятия не имею.
— Но что все-таки произошло?
— Не имею ни малейшего представления.
— Выясни, пожалуйста.
— Когда будет время.
— Нет, срочно. И спокойной ночи.
Бендер, однако, не двинулся с места.
— В чем дело, Сэм? Эта история с Истменом так тебя беспокоит?
— Меня много что беспокоит, Лу. Спокойной ночи.
Бендер сунул руки в карманы, слегка подтянул брючины, чтобы убедиться, что ботинки начищены хорошо. После этого он тоже пожелал президенту спокойной ночи и вышел.
Бендер в последнее время все больше озадачивал Сэма Бейкера: а не слишком ли далеко он заходит?…
23.05.
Проводив
— Как дела? — спросил Росс.
— Пока никак. Прием только с десяти утра, притом по воскресеньям вообще закрыто. Но попытаюсь завтра пробиться. А если не получится, что ж, буду здесь до понедельника в носу ковырять.
99
Популярная марка джина.
— По-моему, зря время теряешь.
— Это уж точно.
— Я про Фэллона — он парень что надо.
— Н-да. Святой среди нас, грешных.
— А насчет СПИДа ты как? Больше не интересуешься?
— Нет! — рявкнул Манкузо и сразу перешел к другому вопросу. — Как там у вас с Рамиресом?
— Ждем. Нам должны позвонить и назначить встречу.
— А как там наша цыпочка?
— В полном порядке.
Кажется, его слова задели Росса. Но Манкузо гнул свое.
— Смотри, это ведь как раз тот самый случай: подсудимый виновен, если суд не докажет обратного.
— Кончай прохаживаться на ее счет, Джо!
— А… вот, значит, как?
— Спокойной ночи, Джо.
Росс положил трубку. Выключил свет, отодвинул нейлоновую занавеску и вышел на темную террасу, прихватив с собой стакан. Глядя на призрачно-белые, омывавшие берег волны, задумался. У него больше не оставалось сомнений: за ним установлена слежка. Человек, удивший крабов у причала, был тот же самый тип, что околачивался возле стойки бара днем, когда они с Салли вышли из "Травяной хижины". И другой, который торчал в фойе их гостиницы и читал один и тот же номер газеты. А еще фары машины, которая неотступно следовала за ними, пока их такси кружило по городу.
Да, Манкузо прав: все это дело нечисто. Первое убийство, за ним еще два. И кровавая баня в доме Беквита. А главное, такое чувство, будто делом занимается еще кто-то, кроме них. И этот кто-то всегда на полшага впереди них, в засаде. Где-то там, в темноте… Впрочем, здесь, в Майами, все чуть иначе: за ними следили, почти не таясь. Но кто?
Перила были холодные, от бетонного пола террасы несло сыростью. Он уже собрался уходить, когда его внимание привлекло какое-то шевеление в номере по соседству. Прозрачный тюль позволял видеть все за стеклянными дверями, выходящими на террасу. Возле кровати горели две настольные лампы. Полоска света пробивалась из-под двери ванной. Вскоре оттуда вышла Салли, стала раздеваться.
Росс отступил в глубь террасы, куда не попадал мягкий свет луны. Он следил, как Салли расстегивает платье, сбрасывает его с плеч и оно скользит по бедрам, падая у ее ног. Вот она вышагивает из него, поднимает и, аккуратно сложив, вешает на спинку стула. Росс понимал, что ему сейчас следует уйти, но на это просто не было сил.
Тут Салли повернулась
к двери, как раз в ту сторону, где, прячась в тени, стоял Росс. Медленно расстегнула лифчик, бросила его на стул. Груди у нее круглые и высокие, талия на редкость тонкая. Соски темные, острые, мягкие груди колыхались в такт движению тела. От возбуждения Росс едва дышал. А она между тем стянула с себя трусики и, выпрямившись, осталась только в туфлях на высоких каблуках. Теперь она была видна ему вся, с головы до пят: дразняще-чувственные бедра, золотистые курчавые волосы в форме аккуратной буквы "Y". Словом, одна из тех соблазнительных красавиц, которых ему доводилось видеть разве что на страницах журналов: податливая ухоженная плоть, мягкие округлости тела. Росс сглотнул слюну.Когда Салли повернулась и ушла в ванную, настольная лампа осветила напоследок еще изгиб ее спины и ягодиц…
Отхлебнув большой глоток джина, Росс вернулся к себе, присел на кровать. Спать ему больше не хотелось; он встал и включил программу Дэвида Леттермена. Росс никогда не находил его вечерние шоу особенно смешными, и сегодняшнее не было исключением. Он тут же выключил телевизор. Оглядев свою комнату, решил, что она чертовски мала, чтобы торчать в ней день и ночь — а ведь именно это и пришлось бы делать, если за ним действительно следят. Надо это проверить, решил Росс. Одевшись и сунув в карман револьвер, он взял ключ от номера и вышел.
Манкузо долго еще сидел у телефона, раздумывая: не перезвонить ли Россу? Не понравилось ему, как парень с ним разговаривал. Конечно, Салли Крэйн недурна собой, сиськи и задница в полном порядке. Чувствуется, что эта дамочка немало повидала на своем веку. Но уж слишком она непроста для такого парня, как Дэйв.
Спустившись на первый этаж, Манкузо заглянул в бар, о котором говорил таксист. Так и есть: проституток тут хоть отбавляй. Манкузо подсел к одной такой. Маленькая, рыжеволосая. Лет сорока.
— Что будем пить?
— "Бурбон". Двойная порция.
— Это по мне.
Бармен поставил перед ним выпивку.
— Ты что, здешний? — спросила она.
— Нет, из Вашингтона.
— В правительстве служишь?
— Угу. Езжу, отлавливаю победительниц конкурсов красоты для нашего президента.
— Очень ты умный, как я погляжу.
— Хочешь, я и тебя проверю?
— Попробуй.
— А сколько возьмешь?
— Сотенную.
— Брось. Я не такой голодный, а ты не такая уж красотка.
— Получше тех, что у тебя дома.
— Ну, это как поглядеть.
Они оба засмеялись. Манкузо сказал бармену, чтобы тот прислал официанта с выпивкой в номер. Пока ехали в лифте, смеялись без передышки.
Манкузо снял пиджак, и она увидела у него на боку револьвер.
— Ты что, "фараон"?
— Ну, не сейчас, рабочий день окончен.
— Под "фараонов" не ложусь!
И стала одеваться. Тогда он выложил на кровать пятидесятидолларовую бумажку.
— Так пойдет?
Она поглядела на деньги, потом с опаской снова на него:
— А не трахнешь?
— Обязательно. И как следует!
— Это мы еще посмотрим. — И снова стала раздеваться.
В темноте она тихо застонала, когда он вошел в нее. А когда кончил, тут же включила свет. Вместе они выпили еще "бурбона".
— Хочешь по новой?
— Пятьдесят — мой предел,— ответил Манкузо. — Сегодня я не при деньгах.
— О'кэй,— ответила она. — Теперь так, по любви.