Чтение онлайн

Во дворе виднелись кони, из за разбитой створки выглянул настороженный паж с взведенным арбалетом. Широко улыбнулся, увидев наши цвета, и вышел из-за укрытия. Судя по тому, что топот копыт полусотни боевых лошадей моих свиты когда мы приблизились уже метров на сто, они там хорошо погуляли этой ночью.

Гирен опять оглушительно чихнул.

Я не мог вылечить простуду, но изредка лечил его, чтобы облегчить симптомы. Это держало его в седле. Странное дело, но пока люди пьяные засыпали вокруг костров во время переходов, заболевших или обмороженных было сравнительно немного. А вот когда весёлые пирушки кончились, а подогретое вино с мёдом и

В моей свите слегло не меньше десятка всадников. Из них всего трое рыцари, и всё же пришлось их оставить для выздоровления в первом же сравнительно крупном городке домов на сорок.

Куда хуже обстояло дело с пехотой. Там болезни к концу первой недели свалили хорошо, если не четверть.

Я был к этому готов. Два десятка лекарей, вдвое больше слуг, большие палатки из толстой шерстяной ткани; внутри — врытые столбы, к ним подвешены гамаки, жаровни греют воздух. Честно говоря, выглядело лучше, чем звучит. Обычно за два-три дня они возвращали заболевшего пехотинца обратно в строй. Справлялись.

Я потратил немало времени, выясняя про болезни в этом мире. Их было много, они были опасны, но обычно местные возбудители эпидемий напоминали скорее некую форму гриппа. Я же опасался чего-то вроде тифа или чумы — но их тут, похоже, нет. В городах случались массовые кишечные болезни, иногда даже с гибелью многих, но это, похоже, было связано с едой, водой и гигиеной, поскольку не распространялось дальше.

Самая страшная опасность больших армий моего мира — болезни — тут, по крайней мере пока, себя не проявила. Я слышал однажды в интернете, что до самого изобретения пенициллина солдат умирало в четыре раза больше от болезней, чем от ран.

Тут и с этим было получше: врождённая магия лечения серьёзно снижала последствия ранений. По большому счёту, если человек не умирал от раны в течение первых часов, его почти наверняка ставили на ноги.

Пока у меня умерло от болезней от силы человек десять — и то пехотинцев. С другой стороны, наш поход, если считать от лагеря у Башенного моста, продлился всего неделю.

Если верить купцам, до замка Балдгар — гнезда Инобал — было двенадцать дней пути. Но я был далёк от мысли, что мы прошли хотя бы половину. Во-первых, купцы считали дорогу по хорошо наезженному тракту, а я вёл армию широким фронтом. Благо тут были скорее направления, чем дороги. Древний тракт, по которому когда-то вёл отряд со мной вместе Старый Волк, лежал далеко восточнее, у подножия гор. Так что огромные толпы караэнской пехоты просто брели примерно параллельным курсом, расходясь веером, оставляя между собой расстояния в десять-двадцать километров.

Для этого незатейливого манёвра мне приходилось целыми днями носиться от одного отряда к другому, то подгоняя, то подправляя движение.

Разумеется, благородные всадники удачно этим воспользовались. И творили все, что хотели.

На флангах у меня шли две бранкоты, имевшие опыт войны под командованием Джевала. И, честно признаться, они скорее сами так подгадали. У них были самые большие обозы, в которых везли меньше всего. Больше половины телег — пустые. От силы десяток тянули палатки, лестницы и самые необходимые вещи. Впрочем, солидную часть их «обозов» составляли прибившиеся повозки и телеги обозных шлюх — то есть маркитанток, лекарей, торговцев всем подряд и даже мастеровых.

Четыре, гораздо позже набранные в Караэне бранкоты вели с собой обозы чуть меньше,

В каждом отряде людей в начале похода было от ста двадцати до почти двух сотен, и, похоже, на каждый десяток приходилась телега. Если не больше. Не считая «полевых кухонь».

От лагеря у моста до нас шустрили повозки Маделар — неслыханное дело, запряжённые лошадьми. Они возили зерно и мясо. Я часами обсуждал детали снабжения будущего похода на Инобал с Гиреном и со всеми, кто хотел слушать. И хотя проблем было предостаточно — я мог быть доволен: мои люди, в основном, не замерзали по ночам и не голодали.

Не голодали, в прочем, не столько благодаря то и дело задерживающимся припасам от Маделар, а не в последнюю очередь благодаря себе. Вокруг лагеря местность была разграблена ещё Джевалом, но едва мы отошли от Башенной реки на дневной переход, углубившись на территорию Луминаре, нам немедленно стали попадаться вкусные поселения.

Пехотинцы тащили все. Одежду, скот, домашнюю утварь. Разве что стены и землю оставляя хозяевам. Всадники были более избирательны. Скот забивали на месте, обычно чтобы наесться до отвала, тоже с едой. Рыцари искали железо и серебро. Правда, часто они искали развлечения. Трудно сказать, кто из них был хуже.

В отличие от Долины Караэна, тут местность была заселена не так густо. Поля не шли сплошь. Зато сами селения — крупнее. Это было кстати, часто я успевал принять их сдачу. В округе не было Гибельных Земель, поэтому стены поселений часто были деревянными, если вообще были. В половине случаев это были старые земляные валы с невысоким частоколом поверху. Редкие замки, стоявшие на удобных для обороны холмах, тоже были по караэнским серкам не достаточно внушительными. Хотя, видимо, контролировали большие земли. Непуганные люди. Даже местные крестьяне не бежали от нашей армии — и их, разумеется, грабили.

Я отчаянно старался свести это к минимуму. Мне нужны были новые земли за Караэна. Лучше пустые, но и эти тоже пригодятся. Мою политику хорошо выразил Вокула «Добровольное подчинение надежнее, чем подчинение силой». Потому я по возможности стремился заключить договор с городками, обложив их стандартными для союзников обязательствами.

А вот замки чаще всего оказывались покинутыми хозяевами. В них изредка оставались жёны владельцев — но и они сдавались моей армии. Правда, для этого обычно приходилось изобразить готовность начать штурм.

Обычно это отъедало у одной из бранкот день пути. Поэтому я был безжалостен. Я выгонял благородных дам, разрешая взять с собой не больше, чем могли унести их слуги, и даже не давая лошадей, кроме как им самим. Ладно, однажды отдал телегу с быками, потому что у пухлой матроны лет двадцати пяти был выводок из шести детей.

А потом я с жестокой непреклонностью дарил «взятые мечом» замки своим вассалам из-под Горящего Пика. Это вызывало заметное бешенство у остальных, но я не переживал.

Всадники в основном разбрелись по всей округе, грабя и насилуя с такой интенсивностью, что им явно было не до заговоров.

И я, и Гирен, и предводители отрядов Роннель и Вирак, и даже Маделар, и видные авторитеты из рыцарей — все пытались выстроить из разрозненных конных банд «завесу», которая бы служила чем-то вроде разведки. Но получалось плохо. Совсем не получалось. Я не имел не малейшего представления, кто и где из благородных сеньоров сейчас находится. И даже сколько их. От моста к нам, и от нас к мосту постоянно скакали отряды.