Чтение онлайн

Ещё три сотни всадников и полтора раза больше пеших слуг.

Но вместо того чтобы снять лагерь, стоящий под стенами Горящего Пика, на запорошенных снегом полях, и двинуть его в бой, я был вынужден делать то, что Магну Итвису и в голову бы не пришло.

Работать с населением. Как честному депутату.

Я встречался с людьми.

Говорил с представителями гильдий, купцов, мелких общин из контадо, улиц Караэна и даже просто с видными мастеровыми.

Засунув куда подальше свою спесь Итвис, я слушал.

Слушал обвинения, негодование — иногда даже граничащее с оскорблениями.

И старался отвечать поменьше. Только коротко —

«Я вас

услышал».

Мудацкий ответ, конечно.

Передайте за проезд.

Я вас услышал.

Вы мне на ногу наступили. Я вас услышал.

Впрочем, в случае с Караэном это звучало скорее так:

— Я разоряюсь. Мои дети мёрзнут по ночам, а скоро есть будет нечего!

— Я вас услышал.

Нет, на самом деле всё было не так уж плохо.

Первые ростки промышленной революции уже жадно пожирали всё больше людей.

Работы по расчистке канала зимой только набрали обороты. Там уже трудились сотни.

Ещё сотни требовались на строительстве стен — долгобороды не подпускали никого к обработке и установке камня, но ручного труда в подъемных кранах, перетаскивании блоков и сотнях мелких дел хватало, чтобы разнорабочие кишели в Караэне, как муравьи в муравейнике.

Глава гильдии оружейников, жаловавшийся, что не может найти знающих людей на печи, наконец нашёл их — заменив качество количеством. Я не вдавался в подробности, но теперь среди уютных дворов оружейников появились длинные дома — бараки для батраков.

Караэн нуждался в немыслимом количестве рук — речь уже шла о тысячах. И он их получал.

Зимой, оставшись без работы на полях, люди стекались в Караэн со всей долины. Их были тысячи.

Вот только этот поток нёс с собой не только крепких мужчин с жилистыми руками, которых можно было использовать за пару ченти в день, но и стариков, женщин, детей. Дождь крохотных медных монеток падал на эту серо-коричневую массу и исчезал, ничуть не разбавляя её.

Множество осело в Костяном Городе — там хотя бы можно было укрыться от непогоды.

Эта гора из кости по-прежнему до одури пугала людей. Но маги Университета были достаточно уверены в себе — или безумны, чтобы преодолеть страх.

Мне удалось усмирить наинавшиеся волнения. Успокоить город. Людей из контадо, людей из Старого города. На время.

Я ехал вдоль стен Караэна. Снег под копытами скрипел, воздух был густой и сухой — тот редкий зимний день, когда солнце висит низко, но светит ярко.

Стены изменились. К Великому Дубу протянулись новые. В нескольких местах старых стен долгобороды пробивали новые ворота, прямо в толще старой кладки, и рядом уже поднимались привратные башни — резко выделяющиесясерым цветом. Еще без штукатурки, но уже понятно, белый цвет не спасет. Башни построенные долгобородами были похожи на них, казались приземистыми, но крепкими, словно скала. Долгобороды и люди строили их с таким отчаянным упорством, будто от этого зависела не плата, а жизнь. Почти по всей длине Караэнских стен шла работа, людей было так много, словно муравьев в муравейнике.

Толпа не иссякала. Люди тащили на плечах доски, катили бочки, гнали телеги с камнем, сена и брусом. Между ними молча и неспешно двигались големы Красного Волока — тяжёлые, как рабочие быки, зачем-то обмазанные глиной, с безглазыми головами, украшенными нелепыми беретами. Один из них волок сразу три телеги, и всё равно кто-то рядом бежал и подгонял его палкой, будто боялся, что тот остановится.

Я смотрел на всё это и понимал: это уже не те горожане. Не потомственные

караэнцы с привычкой торговаться и пускать пыль в глаза. Не чванливые мастера с гильдейскими перстнями и родословными. Нет, эти люди пришли из долины, из Контадо, с щедрых, но маленьких полей у болот, из нищих селений с каменистыми землями на склонах гор. У них были узловатые руки, загрубевшие лица и взгляды, в которых не было ничего, кроме усталости и решимости.

Город жил своей жизнью — напряжённой, голодной, упрямой. Никто не кричал «Слава Змею», не склонял головы, когда я проезжал. Они просто делали своё дело, как будто не замечали меня вовсе.

И я вдруг понял — Караэн уже не принадлежит Серебряной Палате.

Он принадлежит вот этим людям — тем, кто не умеет писать, не знает магии, но знает, как не умереть от голода и как тащить камень в мороз так, чтобы не застудить себе потроха.

Просто ни они, ни серебряные, ни Великие Семьи этого ещё не поняли.

Мы миновали бывший квартал Бурлаков, который всё чаще теперь называли Таэнским, хотя, по правде говоря, таэнцев там было от силы пара сотен. Внутри копали ответвления от Караэнского канала — остро не хватало причалов. Расширили и ворота, и одновременно с этим, не без моей помощи советом, квартал стал строиться ввысь.

Раньше дома, стоявшие вплотную к стенам, были просто ночлежками. Захватившие квартал наёмники не особо стремились их присвоить — места хватало. Теперь старую стену разобрали и возводили новую — на десяток шагов дальше от центра.

Сначала — основательные камни фундамента, потом кладка становилась всё мельче и мельче, пока не поднимались на высоту трёх этажей, вровень со стенами Караэна, всего в пятидесяти шагах от них. К тому времени камни становились сравнительно мелкими, не больше сорока сантиметров в ширину. Формально это был не бастион, а жилой дом.

Но только формально. Узкие окна-бойницы снаружи, открытые деревянные галереи внутри.

Сложенный из серого камня, снаружи стен он ничем не отличался от донжона замка, хотя был жилым.

Внизу — мастерские и склады, на втором этаже — просторные залы хозяев, а наверху — тесные клетушки с низкими потолками, где ютились слуги и бедняки.

Леонхарт, как всегда, присутствовал при работах. Хотя, честно говоря, не совсем ясно — зачем. Основной движущей силой были долгобороды.

Эти отличались от клана Ана и тех, что я видел на Большом Забере. Другие детали одежды, другой цвет сукна, манера кроя и главное — способ плетения косиц в бороде и украшения в них. Сами долгобороды на вопросы реагировали агрессивно, но их выдавал язык — похоже, они были из самой Железной Империи.

В отличие от наших, эти были просто конченными ублюдками и обращались с людьми так, словно хотели умереть. Грубо, повелительно, не терпя ни споров, ни возражений. И всё же их терпели. За мастерство.

Пинками, оскорблениями и зуботычинами они добились того, что первый построенный ими трёхэтажный дом вышел крепким, надёжным и, как ни странно, довольно уютным.

Проблему освещения в этом мире, как мне казалось, решить было труднее всего. Но долгобороды справились, устроив световые колодцы и даже туалеты на каждом этаже. А на крыше — аккуратно выложенный плиткой и замазанный глиной бассейн, наполнявшийся водой с помощью ветряной мельницы. Та, вращаясь, поднимала на верёвке деревянные черпаки, и те, медитативно постукивая, выливали воду в каменную емкость. Главное успевай подставлять внизу бочки с водой из Канала.