Чтение онлайн

Голоса его друзей стали похожи на отдаленный птичий гам. Круг света над головой стал меньше, а звук натягиваемого троса громче. Ремни впились в него. А он опускался все ниже и ниже.

Когда Татс достиг образовавших затор бревен, круг света над головой превратился в колодец полный звезд. Это сбивало его с толку. Он прокричал наверх, что достиг затора и перенес вес тела, встав на толстую доску. Татс почувствовал, что трос, поддерживавший его, обвис, а потом внезапно снова натянулся. Повиснув в невесомости над доской, он почувствовал себя марионеткой. — Дай слабину! — кринул он и услышал, как спорят отдаленные голоса. Потом они уступили и Татс, стараясь удержать равновесие, встал ногами на затор. Он опустил

вниз фонарь, чтобы поставить его на доску.

Его отправили вниз с дополнительной веревкой, привязанной к его снаряжению. Первоочередной задачей было отвязать ее. Это оказалось на удивление не просто сделать, потому что руки Татса быстро замерзли. Он справился с веревкой, однако от него потребовалось немало мужества, чтобы встать на колени, наклониться вниз и обвязать веревкой бревно, на котором он стоял. Бревно было массивным, толщиной в обхвате не меньше его тела и чуть длиннее, чем ширина колодца. Он завязал веревку тем узлом, на котором настоял Хеннеси, а потом проверил его прочность, дернув изо всех сил. Узел выдержал.

Потом он отполз на коленях на верхний край бревна, достал топор, прикрепленный у бедра, и начал рубить. Возникшая вибрация сначала показалась ему интересным явлением, а потом превратилась в раздражающее гудение в коленях. Дерево было сухим и твердым и застряло крепко, как пробка в бутылке. Даже осознавая все риски связанные с тем, чтобы встать в рост и рубить бревно под ногами, он жалел, что при нем нет топора потяжелее с длинной рукоятью.

Он потратил большую часть утра, разбирая этот последний барьер в колодце. Он вынужден был остановиться, чтобы согреть свои руки под мышками и потереть онемевшие колени. Только его элдерлингская туника отгоняла холод. Кончики же его ушей и носа горели.

Наконец бревно под его ногами начало тихо потрескивать. Хоть он и знал, что страховка готова принять его вес, он закричал от страха, когда опора внезапно ушла у него из под ног. Короткий кусок деревяшки упал в темноту, длинный же, повис и раскачивался привязанный к тросу, певшему под его весом. Сам он болтался рядом, лишь ненамного выше. Он вцепился в тросы обеими руками и ему стало стыдно, когда он понял, что в панике бросил свой топор. Мгновением спустя, его уже тащили наверх так быстро, что он даже не успевал упираться ногами в стены, чтобы поймать равновесие.

Его перетащили через ограждение колодца с таким рвением, что содрали кожу с голеней. Большой Элдер подхватил его и обняв, чуть не переломал ребра, от облегчения, что он уцелел. А следующим, кто сжал его в объятиях, оказалась Тимара и он посчитал, что пережитый ужас стоил того, чтобы почувствовать что она так близко прижалась к нему и услышать ее шепот: — О, Са, благословенна будь. Ох, Татс, когда ты закричал, я подумала, что мы потеряли тебя.

— Нет. Я просто испугался, вот и все. — Сказал он над ее головой, все еще держа ее в объятиях. Она была такой теплой под его замерзшими руками. — Теперь, когда мы вытащили это последнее бревно, путь открыт и мы можем отправляться за серебром.

Хеннеси и Тилламон только что прибыли, чтобы сменить Большого Элдера. Татс с удивлением понял, что прошла полная рабочая смена, с тех пор как Хеннеси отправил его в шахту. Старший помощник легко опустился на колени и уставился в колодец. — Он даже глубже, чем я думал. Сначала нужно поднять эту старую балку, а потом убрать с дороги бадью. — Он поднялся с кривой усмешкой. — Пора на рыбалку, ребята

Лефтрин предпринял первые, бесплодные попытки «порыбачить». Это была утомительная, выкручивающая суставы ручная работа. Хеннеси пропустил трос через тот же блок, что держал Татса. На его конце был не только тяжелый крюк, но и ожерелье из огненных камней. Малта привезла его с собой и все же, она умоляла их использовать его, чтобы осветить себе путь к дну колодца. Подвешенные

на несколько футов ниже крюка, мерцающий металл и сверкающие камни светились собственным светом, когда Лефтрин пытался направить спускающийся вниз трос. Их свет распространялся не далеко. Лефтрин лежал на животе, положив руку на трос и вглядывался вниз, в колодец, пытаясь направить крюк к тому, что как они полагали, было ручкой бадьи. Она находилась гораздо глубже чем спускался Татс. Слишком глубоко, решил Лефтрин, чтобы рисковать спуская туда кого-то.

Когда боль в спине стала нестерпимой, а его глаза начали затуманиваться и слезиться, он передал свою работу Нортелю и медленно встал. Его взгляд скользнул по кругу наблюдателей. Хранители и некоторые члены его команды смотрели с беспокойством. За ними, в отдалении, находились Король и Королева Элдерлингов, похоже их горе было слишком велико, чтобы переносить любую компанию.

Малта, держа ребенка на руках сидела на ящике, который принес для нее Рейн. Ее взгляд был прикован к разрушенной стене окружавшей колодец. Ее элдерлингское одеяние сверкало на солнце и голову покрывал золотой шарф. Свет весеннего солнца играл на тонких чешуйках ее прекрасного лица. — Достоинство — подумал он глядя на нее. Достоинство, не смотря ни на что. Рейн стоял рядом с ней, высокий и печальный, все трое, вместе, были похожи на монумент царственности.

Или горя, если присмотреться к их лицам. Ребенок плакал, тем тонким, задыхающимся плачем, от которого Лефтрину хотелось закрыть уши или просто убежать. Казалось, ни один из родителей больше не слышит его. Малта не качала Фрона и не шептала ему успокоительных слов. Она ждала, как и ее супруг. Они ждали без слов, в тишине, их отчаянная надежда была тонкой и острой словно острие ножа. В колодце будет Серебро и как-нибудь, один из драконов сможет сказать им, как использовать его чтобы вылечить малыша.

Ребенок все плакал и плакал, этот звук лишил разум Лефтрина покоя. Скоро он прекратится. Он вымотается, подумал он. А потом пришла более мрачная мысль: или умрет. Ребенок был настолько истощен, что он не хотел на него смотреть. Чешуйки опадали с его сероватой кожи, маленький чубчик светлых волос на его голове был жестким и сухим. Лефтрин знал, что если в колодце найдется Серебро, родители рискнут дотронуться до него им. У них не было другого выбора. Несколько долгих секунд он пытался представить, что они чувствуют, и не смог. Или, может, не осмелился.

— Лефтрин.

Она произнесла его имя задыхаясь и слабость в ее голосе приковала к ней его взгляд. Элис показалась из-за поворота на узкой улице, приближаясь к ним так медленно, словно элдерлингский плащ был для нее непосильной ношей. — Что с ней не так? Прошептал Татс, а Харрикин тихо ответил. — Похоже что она пьяна. Или одурманена.

Лефтрин улучил момент для того, чтобы послать им предупреждающий взгляд, а затем поспешил за Элис.

— Она выглядит очень болезненно, — предположила Сильве.

Лефтрин бросился бежать, а Седрик и Сильве, чуть позади него. С более близкого расстояния Элис выглядела такой изможденной, какой Лефтрин никогда не видел ее. Ее лицо было уставшим и отяжелевшим, и его сердце замерло, когда он заключил ее в объятия. Она ослабла в его руках.

— Я ничего не нашла. — Она произнесла эти слова громко и чисто, но голос ее был безжизненным. Она склонилась к нему и посмотрела через его плечо на Малту. Ее голос дрожал как у старой, очень старой женщины. — Дорогой, я пыталась, снова и снова. Повсюду. Я провела ночь слушая камни, прикасаясь везде, где я думала они могли сохранить это. У меня такое чувство, что с тех пор как я видела тебя в последний раз, я прожила сотню жизней. Я многое узнала, но о том как можно использовать чистое Серебро для лечения или о том, как можно дотронуться до него и не умереть я не нашла ничего.