Красный Архонт
Шрифт:
Несмотря на все усиливающуюся бурю, он продолжал лететь, никакая погода не была способна сбить его с пути. Замедлить, остановить, но не лишить цели. Впереди показались высокие каменные стены с круглыми башнями по углам. Башни были расписаны изображениями Злаголда. Такие стены и такие украшения могли создать только в крупном городе. Мираред усиленно продолжал полет, подбадриваемый уже заметной целью.
— Держись Сулер, во имя Империи выдержи испытания! Я дал обещание твоему отцу, и будь я проклят, если мое слово ничего не значит!
Прогремел гром, вместе с бурей пришла гроза, редко закапал одиночными каплями
«Я так давно тебя не навещал, прекрасная лесная королева».
Мираред погрузился в воспоминания о первой и единственной любви, они помогали ему ускорить путь под проливным дождём.
Где-то вдалеке, у самой границы между двумя Империями, деревянный гигант громадными шагами уходил в укрытие к своим единомышленникам. Он не экономил энергию, слепой старик использовал всю скорость машины, убегая от грозы. Одного удара молнии достаточно чтобы превратить грозную машину смерти в просто большую деревянную куклу, иногда гром издает лишь пустые угрозы, но машину нельзя подвергнуть риску, ее нужно было спасти ценой любого количества топлива, у топлива нет смысла, если его не куда заправлять.
Поиски незваного дракона откладываются.
— Я почти поймал тебя за хвост, ящер. Похоже, твои божки отсрочили твою кончину. —
Кукловод громко сплюнул через разбитое окно. Машина продолжала шагать, ковыляя поврежденной ногой, оставляя глубокие следы, которые тут же размывал холодный дождь.
Мираред продолжал лететь, каждый взмах его крыльев разбрасывал дождевые капли, на мгновение сброшенные капли образовывали бессмысленные символы, вода стекала с чешуйчатых крыльев, словно с покатой крыши дома видневшегося впереди. Дождь придал дракону свежесть, вода легко смывала засохшую грязь и кровь, проливной дождь очищал и незримое расстояние между чешуйками. Одной из главных слабостей Мирареда была сонливость, он поблагодарил сжалившуюся погоду, и чувствовал себя сильнее, избавившись от затуманивающего сна, он потерял слишком много времени из-за поражения в схватке с гигантом, у него больше не оставалось времени на проигрыши, Сулер ждёт.
Сейклар. Арена Онуврит. Покои гладиатора номер Х-11.
Хиоша осматривала непривычное окружение, засевшие навсегда в голове красная глина и чугунная решетка сменились на деревянные стены, и пускай и запертые, но большие искусно вырезанные двери. За дверьми можно было услышать разнообразные голоса гладиаторов: певучие твилады, могучие кифрезы, стойкие мантеки, немного нелюдей, но не было не единого голоса умного острака, ловкого эльфа или верного фьярра. Она могла понять отсутствие ненавистных всеми эльфов или почти полностью вымерших краснокожих фьярров, но за всю свою невольную жизнь она не видела острака раба или гладиатора. Раса Сета была на вершине, они всегда смотрят за боями ближе всех, работают в лучших местах, остраки управляют всем в Мидвее, и строй выстроенный ими ненавидел Хиошу и всех других отличных от них.
В центре большой комнаты было вырезано неглубокое углубление, застеленное мягкими одеялами и подушками. Хиоша робко потрогала новую постель, ее лапа утонула в
пухе, как сейчас внешний мир утопал во внезапном дожде. Убранство комнаты на этом кончалось, это хватало, чтобы начать обожать сумевшего договориться с жадным стариком Сулера. С первого дня своего рабства она мечтала перестать спать на холодной грязи. Новые покои можно было посметь назвать уютными.Сулер поспешно вошел внутрь, оглянувшись за дверь, он неловко постучал по ней локтем.
— Прости мои манеры, я иногда их забываю.
Она впервые видела его без доспехов, у него было несколько грубое лицо с коротким шрамом на губе. Он был одет в длинное тонкое сюрко и узкие брюки темно красных цветов. В руках у него была очень большая бутылка вина уже без пробки, он с трудом удерживал бутыль обеими руками. Такие бутылки использовались во время редких переговоров Мидвея и различных орков, огров и прочих великанах, только заполнялись они гораздо более крепкими напитками.
— Ты боялся, что я тут переодеваться буду? — С несдерживаемой ухмылкой усмехнулась она.
— Чешуя — вещь интимная. — Сулер вернулся к своему обычному несерьёзному тону.
— Ты готов драться по настоящему, или боишься?
— Я? — Оскорблено воскликнул имперец. — Да я в жизни только гусей и петухов боялся! — Он поставил бутылку перед постелью Хиоши. — И то, в детстве.
— Тогда тебе понравится фенга — грифоноподобная тварь, она что-то среднее между врагами из твоего детства, только злее и не брезгует людским мясом.
— Определенно ужасно, нам ее сегодня убивать? — Сулер упал в кровать Хиоши, провалившись по самый пояс. Он заворочался, пытаясь выбраться из утягивающей хватки одеял, словно упавший в липкий мёд неудачливый жук. Хиоша с тихим смехом наблюдала за его попытками выбраться.
— Да, даже несмотря на непогоду, весь город собрался поглазеть на нас, людям нравится смотреть на покоренных ими разумных существ.
Сулер вылез из цепкой кровати и огляделся по обширному, но пустому залу Хиоши.
— Я же просил у остроносого козла нормальных для тебя условий!
— Мне большего и не нужно. — Сулер удивился легкому ответу Хиоши, она прошла мимо него и с довольным видом улеглась в мягкие ласковые одеяла, дававшие ей тепло и уют, о котором она раньше только мечтала.
— В империи у драконов есть личные бассейны, почти в каждом городе есть трапезные залы размером с всю эту арену, целая ветвь драконьего культа существует, чтобы обеспечить драконам самое лучшее существование. — Хиоша покачала головой, ей были не нужна вся эта роскошь, ей не нужны были эти люди слуги. Она хотела свободы, она бы вновь выбрала спать на холодной грязи на свободе, чем на этой прекрасной кровати взаперти,
— Лучше расскажи опять что-нибудь интересное! — Удивительно требовательным тоном попросила она.
— Пей вино. — Он поднял бутылку к ее лицу. Пока Хиоша пыталась взять стеклянную бутылку в когтистые лапы, Сулер устав ждать, засунул горлышко бутылки и наклонил. Драконица почувствовала как неизведанный вкус протек через горло в желудок. Этот вкус был отвратительным, мерзким, противным, какими только словами не хотелось ей его описать, а на ум пришло только одно.
Хиоша отдернула рот, резко вздыхая, она, откашливалась и отплевывалась, пытаясь избавиться от ненавистного напитка проникшего уже во все тело.