Чтение онлайн

рассказали. Да я и сама вижу вас всех, как облупленных, иначе грош мне цена. Так

что ты учудила?

– Я... подобрала у храма Ритхи ребенка...

– Не ври!
– выдохнула дым Падмалати.
– Будь это ребенок, ты бы несла его на

руках, а не под талху засовывала! Или... ребенок, но непростой?

Женщина задумалась. Наверное, прикидывала, что за ребенок мог попасть в руки

Лачи и как это отразится на

судьбе заведения. "Нужно построже расспросить

бездельницу и хорошенько ей всыпать. Для ее же блага. И Субашини - тоже, даже

побольше, чтоб знала, нечего девку баловать..."

– Нет, матушка, самый обычный. Там темесцы в людей стреляли, а ребеночек на

землю упал. Я и подобрала...

– Слушай, доченька, мне твои ужимки надоели. Хочешь, чтобы я расспросила твою

ненаглядную Субашини при помощи плетки? Но потом я ее вышвырну за дверь, и все.

– Не надо, матушка, - забеспокоилась Лачи.
– Лучше меня... Она ни в чем не

виновата...

– А в чем виновата ты?

– Тоже...

– Ой, не ври, дорогуша. Так вот, считаю до трех, когда я произнесу "три", твоя

Субашини отправится ублажать всякую голь на улице. Раз. Два.

– Хорошо, расскажу. Только не говорите потом никому, иначе все мы...

– Короче!
– бросила Падмалати, сплевывая.
– Что мнешься, как последняя ...?

Лачи вздрогнула, из глаз, размазывая подводку, потекли слезы. Все напряжение,

копившееся в эту безумную ночь, прорвалось со слезами. Она устало опустилась на

прохладный мраморный пол - казалось, ноги перестали ее держать. Потом вскочила,

наклонилась к "тетушке Падмалати" и горячо зашептала что-то в самое ухо. В

отличие от Субашини, Падмалати выслушала все, не переменившись в лице, только

выдохнула в лицо дочери кальянный дым.

Женщина не верила, что дочь, когда-то очень боявшаяся даже клиентов (на самом

деле ничего страшного, красивая женщина любого в бараний рог согнет, надо лишь

никогда, ни на миг об этом не забывать), решится на такое. "Ей хватило мозгов не

тащить царского сынка в открытую, но не хватило - вообще не лезть в драку

властителей!
– вертелось в голове у Падмалати.
– Нет, ребенка мы, конечно, не

выдадим, пока не поймем, кто победил во дворце. А потом, если победит законный

правитель, вернем открыто. Расскажем правду. Дурочка не понимает, что шнурок

свидетельствует в ее пользу. А если победят мятежники? Тогда дождаться, пока в

заведение пожалует чужеземный купец... Или лучше в храм? В любом случае, тут

царевичу

не место".

– Ты уверена, что это он?

– Матушка, сами посудите, зачем душить ребенка, если он не царский сын?

Верно, девка не такая глупая, как кажется. Но плетка сделает ее еще умнее. Да

это и справедливо: "гостей" было невпроворот, у каждой девчонки их по дюжине

побывало, у кого и больше. А Лачи шлялась невесть где, от работы отлынивала. Не

всыпать ей сейчас - остальные будут думать, что маменькиной дочке все можно.

– Ты права. А теперь подумай, что будет, если во дворце узнают, что ты

учудила. Уже думала об этом, верно? Ну так вот, самое большее, что я могу с вами

всеми сделать - хорошенько всыпать и выкинуть на улицу. А эти затащат в

подземелья и будут пытать неделями, а то и месяцами. Потом казнят. Поняла?

Казнят! Всех!!! Знаю, ты хочешь сыночка - но ребенка мы тут не оставим. Оставить

тут мальца - подставить всех. Надо передать его какому-нибудь чужеземцу, пусть

хоть темесцу - и все...

Лачи вздрогнула, будто от удара. Падмалати была груба, порой жестока, и уж

точно хитра и цинична. А какой еще она могла быть, если первый клиент пришел к

ней в двенадцать лет, а до того не раз видела, что проделывали с ее матерью? Но

при всем том она была справедлива - и никогда не забывала о том, кто ей Лачи. И,

хотя Падмалати не раз доводила ее до слез, не позволяла никаких поблажек по

сравнению с другими женщинами заведения, Лачи всегда могла на нее рассчитывать.

Впрочем, как и остальные - не случайно все куртизанки ее неподдельно уважали и

даже, как ни странно, любили. Если с кем-то из подопечных случалась беда,

Падмалати в лепешку расшибалась, а помогала. Но сейчас Лачи стало страшно: если

мать не замечает этой опасности...

– Мам, а ведь если мы расскажем о ребенке такому купцу, он все поймет. Ты

уверена, что он не помчится на нас доносить - хотя бы ради денег?

А ведь это не дочь идиотка, а мать. Не заметить такого! "Старею, дурею..."

Падмалати поперхнулась дымом, закашлялась... и ласково коснулась щеки

единственной дочери. Единственной выжившей дочери.

– Далеко пойдешь, глядишь, и будут когда-нибудь называть этот дом "Цветником

Лачи". Ты права, сейчас нельзя дергаться. Ладно, оставь Нара...

– Према, мам, Према...

– Према? Имя подходящее. Сойдет. Так вот, оставь его себе, но - слышишь?!