Чтение онлайн

для глаз, многое другое, необходимое для дела. Отдельно стоят несколько склянок

с благовониями, тлеет в бронзовой подставке ароматная палочка-агарбати.

Разгоняют мрак лишь изящная бронзовая лампа, заправленная розовым маслом. Там

стоят крошечные изображения главных божеств и самое большое - сладостной

Амриттхи, прекрасной и любвеобильной супруги великого Аргиштхи. Всем нужна

милость небожителей. Особенно тем, кому нечего

ждать милости от людей.

Сейчас заведение Падмалати пустует, "гости" уже получили, что хотели, и

отправились спать, спят и уставшие за ночь куртизанки. Жизнь возобновится ближе

к вечеру, пока тишину ничего не нарушает.

– Тут нас не услышит никто посторонний, - произнесла Субашини.
– Говори, что

хотела, только быстро.

Вместо ответа Лачи частично размотала талху, и в ее руках появился младенец.

Увидев над собой два незнакомых лица, он стал негромко хныкать.

– Голодный, - определила Субашини.
– Где ты его нашла... Погоди, пеленки-то

какие богатые, краше моей талхи... Богатые совсем совесть потеряли. Ну ладно, мы

подбрасываем порой детей, когда не хотим, чтобы они разделили нашу судьбу. Но

эти-то что, озверели?

– Никто не подбрасывал!
– зашептала Лачи.
– Я его забрала во дворце, иначе бы

его убили...

По мере рассказа доброе круглое лицо Субашини вытягивалось все больше.

– Сдурела?! Нашла, с кем связываться! Они все заведение в порошок сотрут и не

заметят!

– А что, лучше было дать его убить?

– Нет, но... Погоди, придумала! Во-первых, кто он такой - Падмалати ни слова!

Не думаю, что она его выдаст, но чем меньше соблазнов, тем лучше. Во-вторых,

надо придумать ему другое имя. Прем - "любимый" - почему нет? Настоящее имя

лучше забыть. Третье: браслет, пеленки эти... Припрячь понадежнее, а лучше

уничтожь... Нет, уничтожать не надо, может, пригодятся. Но первые годы, пока все

не успокоится - не доставай. И еще - чем меньше народу будет знать, что у тебя

ребенок, тем лучше. Сейчас его будут искать - и каждый, у кого внезапно

объявился младенец, попадет под подозрение.

– Может, передадим кому-нибудь?
– предложила Лачи.
– Зачем ему Марджани?

– А зачем Марджани нужен нам? Взамен умершего сладостная Амриттха наградила

тебя ребенком, Лачи - и ты еще нос воротишь? Не бойся, вырастим! А теперь беги к

Падмалати, а то тебе и впрямь всыплют!

Лачи неуверенно

открыла легкую плетеную дверь и нерешительно замерла на

пороге. Ее встретила уже далеко не молодая женщина. Одетая в бирюзовую талху,

она вальяжно расселась в роскошном, стоящем, наверное, целое состояние, кресле

кешерской работы. Она неторопливо курила кальян, клочья дыма плыли в

таинственном полумраке комнаты, озаренном только дрожащими огоньками бронзовой

лампы. Время от времени женщина сплевывала в бронзовую плевательницу.

– Ага, вот и наша гулящая кошка, - вместо приветствия произнесла женщина, в

очередной раз сплевывая. Голос у "госпожи Падмалати" хриплый, какой-то скрипучий

и на редкость противный. И сама она была... Когда-то, наверное, наверное, первой

красавицей Джайсалмера. Но нелегкая жизнь, трое родов и малопочтенное ремесло

оставили на лице неизгладимую печать. Да и не занимаются этим в сорок шесть лет,

только если вовсе уж деваться некуда.

И все же было в Падмалати что-то неуловимо-притягательное. Наверное, глаза, в

которых видны и ум, и непреклонная воля. "Не была ли ты в прошлом рождении

воином, или женой воина?" - невольно подумала Лачи. Этот вопрос она частенько

задавала себе, встречаясь с хозяйкой заведения. По крайней мере, своими

"девочками", слугами, охранниками, а когда надо - и клиентами она распоряжается

не хуже, чем сержант солдатами.

– Ну? Что скажешь? Где ты была, пока остальные трудились?

Лачи молчала. Что она могла сказать? "Я ничего плохого не делала, только

вытащила из-под пуль гвардейца и его жену, потом получила от рани награду, а

потом треснула по башке кормилицу и по совместительству убийцу, утащила

наследника престола из колыбели - и сразу обратно"? Но, наверное, само это

молчание что-то сказало многоопытной Падмалати, потому что тон ее резко

изменился.

– Знаешь, Лачи, не будь ты моей дочкой, я бы с тобой не болтала. И плеткой

охранника ты бы не отделалась. Указала бы тебе на дверь - и все. Раз такая

умная, сама на жизнь и зарабатывай. И сама расхлебывай, что натворила. Но тебя

родила (не знаю, правда, от кого, но какая теперь разница?) и вырастила я.

Рассказывай, что видела, и что несла под талхой, когда входила.

– Кто вам сказал, матушка?

– Привратник, дорогуша, превратник. Пока ты секретничала с Субой, мне все