Чтение онлайн

Падмалати сказала, что как найдет, шкуру спустит.

– Мне-то, может, и спустит, - огрызнулась девушка.
– А тебе тем более, если

узнает, что ты ее "госпожой" не зовешь.
– Она у себя?

– Где ж ей еще быть, иди давай!

Наскоро ополоснув в бронзовом тазу с водой ноги, Лачи направилась вглубь

помещения. Вспомнились слова подружки, сказанные одному из клиентов: "Хоть

работа

у нас и грязная, но в нашем доме всегда чисто". Незачем пачкать тщательно

подметенный и помытый пол грязными ногами. В коридорах царит таинственный

полумрак, старинные ковры глушат звуки шагов. Мрак разгоняют небольшие бронзовые

светильники, подвешенные там, где на стенах изображены картины... Словом, того,

что и составляло единственную профессию Лачи. Говорят, их писали еще в пору

молодости Падмалати, когда заведение только-только возникло. Художник требовал

немало, но в итоге согласился работать по вечерам за бесплатно, если все время

работы он будет сюда ходить бесплатно. Говорят, Падмалати тогда едва ли не

волосы рвала от жадности, но труд мастера окупился: насмотревшись фривольных

фресок, клиенты уже не могли уйти, не вкусив сполна наслаждений - и,

соответственно, не высыпав все принесенные деньги в чоли девушек.

– Ой, Лачи, мы за тебя так беспокоились!
– сильный, числый голос прекрасной

певицы, его обладательнице почти сравнялось тридцать, и она давно потеряла счет

своим мужчинам. Самое же смешное заключалось в том, что каждый из них,

погружаясь в океан наслаждения, был каменно уверен: именно его она любит всем

сердцем, а с другими просто зарабатывает деньги. Но вот "дорогой гость" уходит -

и, словно задутая свеча, гаснет улыбка, женщина торопливо поправляет волосы,

подкрашивает глаза и губы, отпивает из кувшина вина: ночь длинна, и новый

"гость" уже оплатил "угощение". Но стоит ему войти, как на лице красавицы слова

зажигается улыбка, а полные, яркие и горячие губы шепчут: "Иди сюда,

единственный!" - Разве можно так всех пугать?

– Субашини, ты прости, но я иначе не могла. Мне срочно надо к тетушке

Падмалати.

Женщина обняла Лачи, ласково поцеловала. Именно она учила тогда еще юную и

неопытную малолетку ласкать мужчин, заставляя их забыть обо всем, а потом

приходить снова и снова. Ей Лачи, по сути, и обязана славой "лотоса Падмалати" и

"Эшмини на земле". Родившаяся еще в детстве дружба

осталась на всю жизнь, и

теперь Лачи безо всякой зависти любовалась подругой. Смуглая, гораздо темнее

самой Лачи, уроженка далекого Юга, аж из Таликота, она чувственными вишневыми

губами и высокой грудью, распирающей чоли, походкой, колыхающимися волной

бедрами, сводит мужчин с ума. Алая с золотой каймой шелковая талха лишь

подчеркивает зрелую, изысканную красоту. Тихо звенят дешевые медные браслеты,

массивные серьги в ушах, поблескивает во тьме биндия на лбу красавицы.

Лачи не знала, что заставило ее бежать из родного города - насколько она

знала, таких, как они, везде презирали, но нигде не отказывались от их услуг.

Едва ли то было какое-то преступление - доброта старшей подруги уступала только

ее красоте. Может, зависть подружек? Или бегство от безнадежной любви? Лачи

никогда не расспрашивала, считая, что подруга имеет право на секреты.

– Трудная ночь была, Суба?
– поинтересовалась Лачи. Суба - это для своих.

Так-то подругу зовут Субашини.

– Глаз не сомкнула!
– устало усмехнулась Субашини, облизнув припухшие от

поцелуев губы. И затараторила в южной манере, порой сбиваясь на родное наречие

тали и торопясь выложить новости бурной ночи.
– Пока буря была, все озверели от

сидения дома, теперь так и валят - как, хи-хи, тараканы из мойки... У храма

где-то стреляли, слышала? Ой, Лачи, это где же ты была, что за ночь такой живот

нагуляла?
– Выражение лица таликотки менялось под стать голосу, теперь оно

просто лучилось весельем. Только в глазах - смертельная усталость.

– Это не живот... Слушай, я тебе кое-что скажу, но это будет наша тайна.

Понимаешь, только наша...

Веселье с лица подруги как ветром сдуло. Она повела Лачи по сумрачным

коридорам, пока не откинула тяжелый полог, закрывавший дверь в ее комнату. Здесь

было уютно, прохладно и тихо, нет ничего лишнего. Комнатка невелика, большую ее

часть занимает расстеленное прямо на полу просторное ложе. Оно, собственно, и

является тут самым важным и необходимым предметом - как гончарный круг в лачуге

гончара, горн и наковальня в кузнице, ткацкий станок в жилище ткачей. Изящный

плетеный столик с зеркалом, на нем разложены румяна, сурьма, помада, подводка