Чтение онлайн

Пратап сам не заметил, как промелькнули какие-то коридоры, и показалась

знакомая широкая лестница, на которой, когда был свободен от службы, он встречал

жену. По дороге солдаты несколько раз встречались с гвардейцами. Знание пароля

бахадуровцев выручало неизменно: трижды они удачно расправились с небольшими

группами мятежников, еще пару раз встретили бойцов, оставшихся верными радже.

Они

выполняли свои задачи, Пратап с ними расстался, хотя так и подмывало забрать

с собой. Для защиты женской половины нужно не меньше взвода, а у него всего

девять человек. Не взвод, скорее отделение. И пуль с порохом маловато - в

аккурат по караульной норме, если мятежники взяли в арсенале полную боевую

норму... Удержать с такими силами подступы к покоям рани будет нелегко, но

повелитель должен бить мятежников, а не бояться за жену и ребенка. Если не дать

мятежникам захватить заложников, их песенка будет спета.

– Стоять тут, - приказал Пратап.
– Нет, не на виду. Увидите вооруженных мужчин

– стреляйте. Помощи ждать неоткуда, тут могут быть лишь враги.
– Я сейчас!

– Есть, - отозвался Санджар.
– Иди, успокой жену.

Увы, приличной двери нет, лишь тяжелое бархатное покрывало, вышитое золотом:

никто и предположить не мог, что на женскую половину дворца будут ломиться

силой. А как бы хорошо - закрыть бронированную дверь и палить через какие-нибудь

амбразуры... Чего нет, того нет. Над покрывалом - колокольчик. Дерни за

веревочку - и рассыплются серебряные брызги негромкого звона. А уж

служанка-привратница позовет, кого нужно, или передаст, что следует.

– Кто?

Голос Амриты. Ей же лежать надо, кто ее тут посадил?

– Я, Пратап.

Покрывало откинуто смуглой, унизанной браслетами рукой. Юная женщина взглянула

на мужа и ойкнула:

– Что происходит?

Пратап оглядел себя и понял: он весь забрызган кровью, рука порезана кинжалом,

в ней едва оттертый от крови тальвар, а на ремне за спиной - мушкет, от которого

еще пахнет пороховой гарью. Штык красный от крови. М-да, в таком виде на женской

половине и правда не стоит появляться.

– Во дворце мятеж. Адмирал назначил меня командиром... остатков взвода,

поручил защищать женскую половину. Пока мы живы, вы все в безопасности. Спроси у

рани, можно ли выбраться куда-нибудь, где легче обороняться, и пусть позаботится

о наследнике.

–

Царевич под присмотром кормилицы, на нее можно положиться. Выбираться будем,

когда скажет рани.

– Никто не пытался проникнуть?

– Нет, Пратап, да мы бы и не пустили.

– Интересно, как?

– Ну, о нас же позаботился повелитель, - неуверенно произнесла жена.

Пратап хотел спросить еще что-то, но его отвлек грохот выстрелов.

– Похоже, те, от кого мы вас охраняем, - произнес Пратап.
– Отобьем атаку, и я

приду.

Опираясь на руку мужа, Амрита приподнялась с поставленного у входа топчана и

поцеловала Пратапа в щеку, оставив на ней розовый след помады. Ей было страшно,

но она сама была из касты воинов, и умела прятать страх. Мужу сейчас хватает и

своих забот.

– Да поможет тебе победить Великая Лучница, - произнесла Амрита.

– Поможет, - улыбнулся муж.
– А потом у нас будет сынишка... и не один, я

меньше, чем тремя, не удовлетворюсь. Так и знай...

А затем развернулся и, на ходу заряжая мушкет, бросился к лестнице. Грохот

выстрелов раздался еще раз, потом его прорезал лязг сталкивающейся стали. У

подножия лестницы его бойцы яростно рубились с атакующими. Пратап разрядил

мушкет в одного из атакующих, и, выставив штык, сломя голову побежал вниз. Вот и

пришел, наверное, главный бой в его жизни - главный, ибо за спиной осталось все,

что ему дорого в этой жизни.

Это уже не походило на правильное сражение, пусть даже с поправкой на

жестокость междоусобицы. Бойня, где в ход шли уже не приклады, штыки и клинки

тальваров, а кинжалы, "тигриные лапы", кулаки и даже ногти и зубы. Поначалу еще

получалось отстреливаться, человек десять они свалили на входе. Потом кончились

патроны, их прижал к окровавленным ступеням и каменным балюстрадам бесконечный

свинцовый ливень, и все, кто не хотели умирать загнанными крысами, кинулись

навстречу мушкетерам. Опрокинулся, получив крупную пулю в живот, Санджар,

остальные со штыками наперевес успели проскочить сквозь свинцовую бурю и вонзить

жаждущее крови железо в податливые тела изменников. Рядом грохочет пистоль,

Пратап машинально пригибается, потом с разворота опускает тальвар на плечо

стрелка. Ужас и осознание смерти мелькают в серых глазах северянина, кровавая