Чтение онлайн

войдет в город: когда во дворце такие события, войскам не до охраны внешних

стен.

Приказ командования прост и ясен: войти в город и потребовать от Валладжаха

отречься от престола в пользу дяди Бахадура, сторонника темесцев и верного сына

Церкви Единого-и-Единственного. Тогда магистр Фанцетти станет духовным владыкой

Джайсалмера. Ну, а подполковник (тогда, впрочем, уже наверняка полковник, а то и

бригадный

генерал) Меттуро станет военным министром и заодно командующим

оккупационными войсками. "Клянусь святым Сиагрием и святым Валиандом, славные

будут перестановочки в их правительстве!" - подумал он.

Тем временем, под конвоем двух рослых пикинеров, привели "местного". Тощий - и

в чем душа держится?
– черный от грязи и загара, один из заполонивших дороги

"святых нищих". На лбу - выведенный сандаловой пастой странный знак (местные

считают его трезубцем одного из своих богов, но больше он напоминает свечной

канделябр в покоях дивизионного генерала, тавалленца Бэйнса), а всю одежду

составляет черная от грязи набедренная повязка да деревянные четки на шее.

"Могли бы найти кого почище!" - морщится подполковник, но кому, как не бродячему

аскету, знать все дороги?

– Ты!
– обратился к нищему командир полка.
– Далеко Кангра?

Немолодой сержант-переводчик повторил слова подполковника на джайсалмери.

Проводник испуганно вздрогнул. "Боишься - и правильно, - отметил подполковник.
–

С нами шутки плохи. Только попробуй обмануть, сволочь вшивая, только попробуй!"

– За перевалом, саиб, за перевалом, - прошамкал старик.
– Но перевал вам еще

надо пройти.

– Что значит - пройти?

– Дальше земля Джайсалмера.

– Его стерегут?

– Все может быть, сардар...

– Дело говори! Что тебе известно?

Подполковник порылся в кармане и извлек пухлый кошель. Его приготовили

специально на такой случай. Кому-то серьезному и подношения нужны серьезные, а

чтобы подогреть трудолюбие простолюдинов, хватит и кошелька с серебром.

– Деньги мне ни к чему, - покрутил головой бродяга.
– И не знаю я ничего

такого, что было бы интересно воинам - ни сколько в Кангре народу, ни сколько

пушек. Но я видел, как в город въезжал полковник и рават Салумбара Удай.

– Это правда?

Загорелое лицо подполковника скривилось в странной гримасе. Подчиненные не

удержались, изумленно воззрились на командира, но лицо Меттуро вновь стало

каменной

маской.

"Так он выжил! А я-то надеялся..." Единственный сын равата, то есть герцога,

Салумбара был в отряде раджи Аштритхи, когда изменники закрыли ворота Мератха.

Когда все было кончено, головы всех оставшихся с раджой воинов насадили на пики

и в таком виде показали осажденным. А сам рават был в отряде адмирала Лала,

прорвавшемся из окружения.

С тех пор рават Салумбарский прослыл одним из самых безжалостных

джайсалмерских командиров. Он никогда не брал в плен темесцев, а сам раз за

разом уходил, казалось бы, от верной смерти, и хотя лично водил свой полк в

атаку, его ни разу даже не задели пули. Свои считали равата заговоренным, чужие

– колдуном-чернокнижником. Когда Бахадур станет раджой, надо будет потребовать

выдать проклятого равата Темесе. Как военного преступника...

Конечно, Фанцетти и ему подобные творили вещи куда худшие, но... Победителей

не судят, не так ли? В конце концов, это делалось во имя приобщения дикарей к

истинной вере и цивилизации.

– Ты уверен, что командует именно салумбарец?

– А что ему еще там делать?

Тоже верно, для инспекции хватило бы какого-нибудь капитана, самое большее

майора. Но полковник с большим боевым опытом, буквально накануне отправленный в

Кангру, может означать, что Валладжах обо всем догадался - тогда предстоит не

марш-бросок с небольшой стрельбой под конец, а настоящая война, для которой

недостаточно не то что полка - полновесной дивизии. Но даже если рават Удай

оказался там случайно, без боя перевал он не сдаст. Стало быть, чтобы выполнить

приказ, надо прорваться с ходу.

– Где этот перевал?
– спросил Меттуро.

– Идемте, я покажу.

Подполковник тронул поводья. В сопровождении переводчика, проводника и его

конвоиров Меттуро поскакал в голову колонны. По дороге пылили пехотинцы -

мушкетеры, пикинеры, гренадеры, саперы, громыхала на камнях полевая кухня,

скрипели, подминая избитый в мельчайшую пыль песок, колеса пушечных лафетов. Вот

артиллерию господин дивизионный генерал мог бы дать и посолиднее. Ну что это

такое - парочка полукулеврин, две картауны и двенадцать фальконетов? Хоть бы

три-четыре осадные мортиры дали... Если у тех, кто стоит в Кангре, имеется хотя