Чтение онлайн

— Что, черт возьми, ты только что сделал?

— Я ничего не делал.

— Чушь собачья, — говорит она. — ты в порядке?

— Я в порядке, — говорю я. — Как я понимаю, было много шума? Я был слишком занят, чтобы это заметить.

— Мне пишут люди из гребаного Чатсуорта и Сан-Бернардино, которые это почувствовали. Я была в полумиле оттуда, и меня чуть не вырубило. Что ты натворил?

— У нас была жаркая дискуссия. Эй, у тебя есть фамильный герб?

Смена темы, похоже, сбивает ее с толку, но она быстро приходит в себя.

— Да. Это... — она замялась.

— Красный и

черный цвета, разделенные белой полосой, и какой-то здоровенный бокал для мартини?

— Это чаша, — говорит она. — Откуда ты знаешь?

— Почти уверен, что оживленная дискуссия велась с одним из твоих кузенов, и он только что пытался меня убить. Кроме Отто, в городе есть еще кто-нибудь?

— Почти наверняка, но я не знаю, кто именно. Как он выглядел?

— Молодой, блондин, ухмыляется, как нацист.

— Это мало что проясняет, — говорит она. — Может, это Рейнхольд, сын Отто. Дерьмо. Но с тобой-то всё в порядке?

— О да, всё хорошо.

— А что с Рейнхольдом?

Я смотрю на брызги крови, разлетевшиеся по переулку.

— Он где-то рядом. Но от него мало толку.

Кажется, она чем-то отвлеклась.

— Ладно. Спасибо, что хотя бы выслушал меня в закусочной. Я что-нибудь придумаю.

— Я с тобой.

— Что?

— Ты меня слышала. Сын этого парня пытался убить меня либо чтобы произвести впечатление на отца, либо по его приказу. В любом случае он меня разозлил. Я все равно собираюсь его убить. Почему бы не сделать это вот так.

— Спасибо. Мы встречаемся в поместье завтра в полдень. Можешь приехать чуть раньше? И подумай, как и где ты хочешь это сделать. — В ее голосе слышится облегчение. Как будто прорвало плотину, сдерживавшую стресс. — Только есть еще кое-что. И я идиотка, что не спросила раньше. Что ты хочешь за это получить? — спрашивает она.

— Прости? — переспрашиваю я.

— Оказываешь услуги, берешь деньги. Я могу... — начинает она.

— Аманда, у тебя нет ничего, что было бы мне нужно или хотелось бы получить. Я делаю это, потому что твоего кузена нужно убить. А еще ты мне нравишься, но в основном потому, что твоего кузена нужно убить.

— Я... спасибо.

— Не переживай. Увидимся завтра.

Я кладу трубку и готовлюсь к долгим переговорам.

Могущественные маги, как и богатые нормалы, любят хвастаться тем, что у них есть, и один из самых простых способов сделать это, обзавестись недвижимостью. И, как и в случае с богатыми обычными людьми, приватность для них очень важна.

Проблема магов в том, что мы не можем выставлять все напоказ. Вряд ли кому-то понравится, если из проезжающей мимо машины на Бел-Эйр-роуд будет виден дом Вилли Вонки. Так что же делать неприлично богатому, могущественному и самовлюбленному магу?

Просто. Купите карманную вселенную.

Они чертовски дорогие, и я имею в виду не деньги (валюта магов, это услуги, "подарки" в виде невероятно мощных магических безделушек и так далее). На их создание уходит много сил, и лишь немногие маги или целые семьи магов обладают такой способностью.

Дешевые (ха!) карманные вселенные не являются полностью автономными. Приходится самостоятельно вырабатывать

воздух и солнечный свет, а это та еще морока. Чем автономнее ваша карманная вселенная, тем больше вы можете впечатлить соседей-магов.

Но как ее продемонстрировать? Точно так же, как это делают богатые обычные люди. Устраивайте вечеринки и приглашайте на них всех. Устройте такую феерию, что Джей Гэтсби позеленел бы от зависти. Соберите столько магов в одном месте, чтобы никто не осмелился напасть на кого-то из них, иначе в драку ввяжутся все. Магическая драка, зрелище не для слабонервных, но и не для тех, кто хочет оказаться в ее эпицентре.

Маги, устраивающие такие вечеринки, как вы, наверное, уже поняли, компенсируют свою ущербность. Они устраивают пышные празднества, чтобы поразить толпу и заставить ее восхищаться их могуществом.

Тем временем маги, обладающие настоящей силой, довольствуются своими полностью автономными реальностями и не выставляют их напоказ. Они бы посмеялись над всеми этими выскочками, если бы вообще обращали на них внимание. И никто не обращает внимания на их вселенные.

Поместье Вертеров на Голливудских холмах одно из таких. Оно расположено в тупике рядом с Малхолланд-драйв, в окружении полудюжины многомиллионных домов. За стеной из плюща и высокими воротами нет ничего, кроме пустоты.

Если только вы не приглашены на вечеринку. Если да, то ворота ведут на дорогу, которая упирается в полностью автономный, постоянно меняющийся ландшафт, зависящий от воли владельца, Аттилы Вертера.

Он управляет землей, водой, светом, погодой, архитектурой, всем. Мир меняется по его прихоти. Чтобы впечатлиться поместьем Вертера, не обязательно его видеть. Достаточно просто услышать о нем.

Я еду по подъездной дороге к воротам, и они открываются еще до того, как я успеваю затормозить. Внутри стоит Аманда, мрачная, в черном платье и колготках в тон, на ногах, туфли на плоской подошве. Она избавилась от косичек, и ее светлые волосы ниспадают до плеч. Из украшений на ней только маленькие бриллиантовые серьги и крошечная стеклянная бутылочка, обмотанная проволокой и подвешенная на тонкой золотой цепочке на шее.

Вчера вечером она выглядела почти как ребенок. А сейчас как Зена из "Зены-воительницы", готовая сразить врагов наповал. Я бы заплатил за то, чтобы на это посмотреть.

— Спасибо, что приехал, — говорит она. — Как дела? Выглядишь немного потрепанным.

В ее голосе нет ни следа вчерашнего напряжения и отчаяния. У нее была проблема, но теперь она нашла решение. Если она хоть немного похожа на своего отца, то у нее есть один или несколько запасных планов, которые, скорее всего, не имеют ко мне никакого отношения.

— Засиделся допоздна. Нужно было утрясти кое-какие детали, — говорю я. — Рад, что приехал.

И это правда, по крайней мере отчасти. Я словно заново учусь жить в обществе, пытаюсь вспомнить, каково это, быть человеком. Не уверен, что еще способен на такое.

Честно говоря, я вообще не уверен, что когда-либо был способен на такое.

Но убивать людей? Да, черт возьми, это я умею. К тому же это отвлекает меня от размышлений о реалиях бытия и самоидентификации, как от ковыряния в гнилом зубе.