Чтение онлайн

Снаружи мир наводнен призраками: Эхо, Призраками и Странниками. Их так много, что граница между миром живых и миром мертвых местами истончается. А здесь свет, тепло, картошка фри и шоколадный коктейль. Мир очень странное место.

— Сколько тебе было, когда тебя подстрелили на той вечеринке на складе? — спрашиваю я.

Она замирает с картошкой во рту.

— Семнадцать, — отвечает она. — Сейчас мне двадцать три. — Когда Кецалькоатль решил сжечь Лос-Анджелес, он взял с собой психопатку-сикарию из Мексики, чтобы та посеяла как можно больше хаоса. Она убила много людей. Из-за этих убийств на меня стали косо смотреть.

Это было весело.

Она начала с Аманды. Подошла к ней посреди вечеринки на складе и разнесла ей голову прямо на танцполе. По крайней мере, так все думали. Но если ты наследник самого могущественного мага в городе, то, черт возьми, позаботишься о том, чтобы у тебя были какие-то защитные механизмы.

Ситуация с призраками в Даунтауне стала лучше, чем раньше, но я все еще вижу места, где призраки могут прорваться. И если это случится, будет полный пиздец. Призраки питаются жизнью. Когда мне нужно что-то от призрака, я подкупаю его свежей кровью. Достаточно нескольких капель, и жизнь призрака утекает в мгновение ока. Представьте, что может натворить один-единственный призрак, если он прорвется.

К счастью, это маловероятно после того, как пять лет назад я заделал несколько брешей. Оставайтесь по эту сторону завесы, и все будет в порядке. Но если вы окажетесь по ту сторону, вам лучше надеть кроссовки для бега. С эхом проблем не будет, это просто записи, последние мгновения жизни мертвецов, которые проигрываются снова и снова по кругу. Даже призраки не так страшны. Они более или менее осознанны, но привязаны к одному месту. Их довольно легко обойти.

А вот скитальцы, это проблема. Помните сцену из любого фильма про зомби, где орда несется прямо на камеру? Так вот, это скитальцы. Они чувствуют жизнь за много миль и бегут на нее.

А в Даунтауне много скитальцев.

— Ну, вроде того. Не могу вдаваться в подробности. Такое случается не в первый раз.

— Понятно. Итак, кузен Отто. Серьезно? Отто?

— Моего отца зовут Аттила, — говорит она. — Поверь мне, в нашей семье Отто просто пешка. Что ты знаешь о моей семье?

— Ровно столько, сколько могу, — отвечаю я. — Я стараюсь держаться подальше от политики. Твой отец однажды пытался меня убить. Когда-то они с моим дедом бежали вместе. Да, и ему больше двухсот лет. А я думал, что вы с ним — единственные Вертеры в Штатах.

— Так и есть. Отто живёт в Германии. Он управляет семейным бизнесом в Западной Европе вместе со своим братом Гансом и моей тётей Хельгой. Дядя Лиам курирует Шотландию, Северную Ирландию и Англию вплоть до Лидса. Ирландия и Уэльс находятся под контролем моей тёти Шивон.

— Амбициозно. А как же другие маги в этих регионах?

— Большинство из них не трогают нас, но раз в пару недель кто-нибудь пытается захватить одну из наших территорий. Иногда им это удаётся, но нечасто. На самом деле мы скорее перебьём друг друга. Мы в этом мастера.

— Сколько человек в вашей семье?

— Ближайших родственников? Дюжина или около того, но по-настоящему важны лишь некоторые из них. В общей сложности их сотни. Реальными способностями обладают только ближайшие родственники, но даже у них они довольно скромные. Чем дальше от центра генеалогического древа, тем слабее магия.

Что-то не сходится.

— Вы с отцом, единственные Вертеры в Северной Америке, — говорю я.

— В Северной и Южной Америке, — поправляет она. — Всё сложно. Как и всё остальное,

что с нами связано. Остальным запрещено появляться здесь без разрешения. После пожаров, когда все думали, что я погибла, некоторые решили нарушить запрет. Это было ужасно.

Это единственное, за что я уважаю её отца. Он не церемонится. Я до сих пор поражаюсь, как мне удалось выжить после того, как несколько лет назад он напал на меня.

— Да, в это я могу поверить. Но почему?

Она обдумывает ответ, прикусывает губу и постукивает пальцем по столу.

— Да пошло оно всё, — говорит она. — Папе уже пару сотен лет. Каждые пятьдесят-шестьдесят лет он думает: "А может, у меня ещё есть шанс на что-то похожее на нормальную жизнь", как будто это вообще возможно. — И тут до меня начинает доходить.

— У него были и другие дети, — говорю я. — Их всех убили?

— Он был женат дважды, и у него было ещё трое детей, — отвечает она. — Я единственная, кто остался. И не потому, что он не пытался.

— Боже. И всё это из-за твоих родственников?

— Разве семья, это не здорово?

— А как же другие семьи магов? Рошамбо, Аумакуа? Они что, не приложили к этому руку? Я знаю, что вы все враждуете.

— "Враждуете", это слишком сильно сказано. В основном мы просто конкурируем, уничтожаем менее сильных магов, связанных с семьями друг друга, и всё в таком духе. У них есть стимул сохранять нас в живых. Им уже приходилось иметь дело с нашей семьёй. Война магов в 1917 году пошла бы по-другому, если бы мой отец и тётя Хельга не выступили против моих дядей.

— После войны они выдворили из страны всех, кто ещё оставался в ней. В пятидесятых Хельга поссорилась с отцом, забрала детей и вернулась в Европу.

— У тебя очень неблагополучная семья, — говорю я.

— Ещё бы, — отвечает она. — Многие влиятельные семьи в Штатах раздроблены. Из-за постоянных распрей они не могут объединиться.

— Только ты и твой отец сдерживаете остальных членов семьи.

— Верно. Посмотри на Лос-Анджелес. Это средоточие пяти крупнейших игроков в Южной Калифорнии, на всем юго-западе и даже в Мексике. Самые могущественные из них Вертеры, мой отец в том числе. За ними следуют Аумакуа и Рошамбо, которые сейчас переживают собственный раскол. Большинство магов здесь так или иначе связаны с той или иной силой через различные альянсы и те или иные расколы.

— Магическая мафия, — говорю я.

— Нас называли и похуже.

— Теперь я рад, что держался подальше от магической политики.

— С чего ты взял, что держался? — спрашивает она.

— Я свободный агент. Я никому не нравлюсь. И никто не нравится мне. Половина магов убеждена, что я какой-то демон, а другая половина считает, что у меня есть армия нежити, которая вот-вот двинется маршем по Уилширу.

— Ты себя слышишь? Люди в ужасе от тебя.

— Именно поэтому я держусь подальше от всего этого дерьма.

— Нет. Именно это тебя и притягивает. Когда тебе было двадцать, ты создал огромный вакуум власти, убив этого, как его там, черт возьми?

— Жана Будро, — отвечаю я.

— Верно. Человек, который был неприкасаемым, пока ты… Что ты вообще сделал?

— Набил машину баллонами с пропаном и положил кирпич на педаль газа. Наехал на него и поджег газ. Потом оттащил его на мертвую сторону и скормил призракам.

Аманда смотрит на меня, а потом наконец вспоминает, что нужно моргать.