Чтение онлайн

— Что?

— Бой в яме, — говорит Аманда, не моргнув глазом, как будто она с самого начала была в курсе. — Ну, знаете, "Тандердом", "Октагон"?

— Двое входят, один выходит, — говорю я. — Бой продолжается до тех пор, пока один из нас не сдастся или не погибнет. Правила довольно простые. Никаких запрещенных приемов. Мы выходим в брюках, я бы посоветовал шорты для смешанных единоборств или лосины. Больше ничего с собой не берем. Никаких спрятанных ножей, пистолетов, гранат, носорогов и прочего. Хотя для магов это не имеет значения. Если вы не попробуете трюк

— Где это будет происходить? — спрашивает Джонатан.

— В баре и бойцовском клубе "Быстрая Смена", — отвечает Аманда. Я надеялся, что она поймет, к чему я клоню, когда я ответил на звонок. — Это в Лонг-Бич, в ангаре для самолетов, перенесенном в другое пространство.

— Это возмутительно, — говорит Отто. — Я не буду...

— Будешь, — предупреждает Аттила. На секунду мне кажется, что Отто бросит Аттиле вызов, но, видимо, он не настолько глуп.

— Конечно, дядя. Полагаю, это место достаточно просторное и уединенное для этого... — он корчит гримасу, как будто ему в нос попал свиной навоз, — боя в яме.

— Просторное? Безусловно, — говорю я. — Уединенное? О нет. Друг мой, это будет событие года. На него уже начали записываться, а до начала еще двенадцать часов.

— Сегодня вечером? — спрашивает Джонатан. — Но ему нужно время на подготовку.

— Что ж, если он не сможет выполнить условия дуэли... — говорю я.

— Сегодня вечером, — говорит Отто, вставая и уходя. — Сообщи Джонатану подробности. — Все это время он даже не смотрел на меня.

— О, подожди, — говорю я. — Кажется, я где-то его видела. Думаю, это твое. — Я бросаю ему пластиковый пакетик с кольцом Рейнхольда. — Прости. Я не смог снять его с пальца.

Он берет пакет и долго смотрит на отрезанный палец Рейнхольда, а потом наконец поднимает на меня взгляд. В нем читается жажда убийства. Я подмигиваю ему и улыбаюсь. Он молча уходит, и если бы он и без того не был самым злым за всю свою жизнь, думаю, это стало бы последней каплей.

Как я уже сказал, я мастер выводить людей из себя.

— Бой в яме? — спрашивает Аттила.

— Я склонялся к реслингу, но мне нужно отдать в химчистку маску и плащ.

— Умничанье тебя не спасёт, парень, — говорит он.

— Нет, не спасёт, — отвечаю я. — Но это заставит его быть начеку. Мне нужно любое преимущество, какое только возможно. Если он не сможет мыслить здраво, потому что слишком зол на меня, я этим воспользуюсь.

— Понял, — говорит Аттила. — И последнее. Насколько я понимаю, Элис ждёт моего звонка.

— Они ждут, что кто-нибудь позвонит, чтобы окончательно всё уладить. Расставить места для императора и всё такое. Я собирался сам это сделать, но вам может не понравиться то, что я придумаю.

— Действительно. Мы с Элис давно не общались. Я им позвоню. На этом моё участие заканчивается. Я не могу давать советы или участвовать в обсуждениях с обеих сторон. Я тот, кто должен судить об исходе этого дела. Всё, что я могу сказать, — это то, что я обязан

— Спасибо, пап, — говорит Аманда. Ни один из них не рад сложившейся ситуации.

— Я вас оставлю, — говорит он и выходит из комнаты.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — говорит Аманда.

— Я тоже. Послушай, когда дело дойдёт до драки, неважно, будем ли мы швыряться огненными шарами друг в друга на вершине горы или пытаться уколоть друг друга дротиками для игры в дартс, это будет бой насмерть. Я не знаю, что у меня получится. Я могу не выйти оттуда живым. Но если я этого не сделаю, то, обещаю, и он не сделает.

— Спасибо, — говорит Аманда. Она смотрит на меня так, будто пытается разобраться с капризным механизмом, но у нее ничего не выходит. — Вчера вечером ты сказал, что ничего не хочешь за это получить.

— Я и сейчас этого не хочу. Тебе не нравится эта идея. Почему?

— У всего есть цена, — говорит она.

— Может, у чего-то и нет. Зачем Фредди это сделал? Чего он хотел?

— Ничего, — отвечает она. — Я знала его с детства. Они с папой были знакомы. Он часто приходил к нам и учил меня драться. Он был мне как дядя. Ближе, чем вся моя семья. — Голос Аманды срывается, но она быстро берет себя в руки. Она скорбит в одиночестве.

— И мы не друзья, вот что ты хочешь сказать.

— Нет, не то чтобы...

— Я понимаю. Мы едва знакомы. Ты знаешь меня всего месяц. Черт, я и сам себя знаю всего месяц. Я только что вернулся с того света, так зачем мне снова рисковать жизнью, чтобы сразиться с каким-то арийским придурком из-за политики волшебников? Ты думаешь, что это какая-то ловушка. Что я хочу получить что-то, чем смогу шантажировать тебя и, соответственно, твоего отца.

— Ты этого хочешь? Одолжения? И не одного? Идёт. Все, что ты захочешь.

— Нет. Если бы я этого хотел, я бы тебе сказал. Было бы глупо этого не сделать, — говорю я. — Аманда, у тебя нет ничего, чего бы я хотел.

— Он может тебя убить.

— И что? Мы все умрем. Некоторые из нас умирают не по одному разу. Смерть не самое худшее, что может со мной случиться.

Я думал об этом с тех пор, как вернулся. Если я умру, моя душа не сольется с Миктлантекутли. Я не смогу вернуться к тому, кем был. Я это знаю.

Но я также знаю, что жизнь, это не только смерть. Когда я снова умру, я понятия не имею, куда отправится моя душа. Мне говорили, что мое существование настолько странно, что смерть не знает, что со мной делать. Если уж на то пошло, теперь все стало намного сложнее, а не проще.

Моя душа должна куда-то отправиться, но я не уверен, что какая-нибудь загробная жизнь примет меня. Ну и ладно, боги придурки. Поверьте мне на слово.

А может быть и по-другому. Учитывая, что на моем счету двойное богоубийство, я вхожу в черный список многих божеств. Они могут подраться за то, кто меня съест.

Но мое ли это место? Мое ли это место на Земле, где в моем черепе бродят тысячелетние воспоминания бога смерти, половина из которых настолько затуманена, что я их почти не вижу?