Чтение онлайн

– Я не осознавала, насколько наш разрыв повлияет на мои отношения с Сэм. – Нина вздохнула. – Мне следовало дважды подумать, прежде чем встречаться с братом моей лучшей подруги. Очевидно, ты оказался умнее, – добавила она, смотря на Итана. – Ты ни разу не пытался ухаживать за Сэм.

Он рассмеялся.

– Поверь мне, Сэм не в моем вкусе.

– А кто тогда?

Вопрос прозвучал неожиданно кокетливо, но, к облегчению Нины, Итан, похоже, этого не заметил.

– Быть лучшим другом Джеффа и так достаточно сложно. Мне не нужно связываться с еще одним из Вашингтонов.

– Понимаю,

о чем ты, – призналась Нина. – Честно… иногда мне интересно, почему мы с Сэм до сих пор друзья.

Сказав это Итану, она почувствовала укол вины. Но с кем еще Нина могла поговорить? Итан был единственным человеком, который понимал, каково быть неразрывно связанным с королевской семьей, но на самом деле не являться одним из них.

– Почему ты так сказала? – спросил Итан. Не осуждая, а просто из любопытства.

– Наша дружба совершенно нелогична. – Она замолчала, подбирая нужные слова. Родители Нины научили ее быть разумной и практичной, а Сэм рвалась вперед, не задавая вопросов. Нина едва ли осмеливалась желать чего-нибудь, а Сэм, казалось, мечтала за двоих. – У нас почти ничего общего, кроме того, что мы знаем друг друга с шести лет.

– Но в том-то и дело, – возразил Итан. – Вам не нужно подстраиваться друг под друга, когда вы знаете друг друга столько лет. Вдобавок ваша дружба, вероятно, как раз крепче именно потому, что вы разные. Мы с Джеффом тоже не похожи друг на друга.

– В самом деле? А мне кажется, очень похожи.

– В некотором смысле, конечно. – Итан пожал плечами. – Но Джефф на самом деле такой непринужденный, а я просто притворяюсь. И еще, – он заговорщически понизил голос, – втайне я ненавижу то, как путешествуют члены королевской семьи.

Нина скептически приподняла бровь.

– Не любишь останавливаться на пятизвездочных курортах с небольшой армией личной прислуги?

– Ладно, признаюсь, плюсы тоже есть. Но я бы предпочел путешествовать без королевской прессы, даже без маршрута. Просто бродить по свету с рюкзаком и паспортом.

– Поэтому ты пошел на журналистику? Чтобы писать путевые заметки? – с любопытством спросила Нина.

– Мы, вроде бы, договорились, что я записался на курс, чтобы пообщаться с тобой.

Нина засмеялась и откусила еще от сэндвича, недоумевая, почему ее раньше всегда так раздражал сарказм Итана. Пожалуй, он не из тех людей, которых можно понять с первого взгляда. Понадобится время.

Чего она никогда ему не дарила. Потому что Итан всегда стоял рядом с Джеффом, а когда принц был рядом, Нина больше ни на кого не смотрела.

Она вздрогнула, поняв, что относилась к Итану так же пренебрежительно, как всегда относились к ней – смотрели сквозь нее, как будто она стеклянная, а все внимание уделялось Сэм.

Она пододвинула ему пакет M&M’s как воплощение оливковой ветви.

– Хочешь?

– Осторожнее с предложениями; я могу и все съесть, – предупредил он, беря конфету.

– И… Итан? Спасибо. Что мы смогли поговорить обо всем этом.

– Конечно, – хрипло сказал он. – Вряд ли кто-нибудь другой понял бы.

– Я не уверена, – повторила Беатрис, наверное, в десятый раз. Она уставилась

в зеркало, где отражалось свадебное платье с длинными рукавами и объемной многоярусной юбкой. Она в нем сама себя не узнавала.

Королева Аделаида бросила извиняющийся взгляд на дизайнера, прежде чем повернуться к дочери.

– Почему бы тебе не пройтись немного?

Беатрис вздохнула и сделала несколько шагов. Вот бы Саманта была здесь! Хотя бы чтобы послушать саркастические комментарии, который сестра отпускала бы по поводу всех этих платьев. Но Сэм исчезла. Обычно Беатрис и не думала об этом; Саманта часто пропускала мероприятия в своем официальном расписании. Однако на этот раз Беатрис знала, что сестра наказывает ее за объявление даты свадьбы.

В типичной для себя манере Сэм вела себя так, будто ей все равно – Беатрис видела ее на гала-вечере в музее, где Саманта яростно флиртовала с лордом Маршаллом Дэвисом, словно пытаясь кому-то что-то доказать.

Но когда Беатрис попробовала поговорить с ней позже той ночью, сестра захлопнула дверь перед ее носом.

Солнечный свет лился через витраж на противоположной стене, превращая деревянный пол в переливающийся цветной ковер. Они находились в тронном зале, который временно превратился в официальную штаб-квартиру комитета по выбору свадебного платья Беатрис. Лакеи принесли массивные зеркала, платформу для швеи, а также огромную ширму, чтобы королева могла переодеться в уединении. Дворец закрыли для экскурсий, что только подстегнуло слухи в стране о том, что может происходить сегодня там, и о свадьбе.

Беатрис предпочла бы проводить примерки в мастерских дизайнеров. Но, видимо, это было слишком рискованно: кто-то мог ее увидеть и раскрыть секрет, какие дома моды борются за создание того, что люди уже называли свадебным платьем века. Как бы то ни было дизайнерам приходилось подписывать длинные соглашения о неразглашении и ехать во дворец долгими окольными маршрутами на машинах без опознавательных знаков.

Честно говоря, Роберт относился к ее платью как к государственной тайне, которую нужно оберегать так же бдительно, как ядерные коды – коды, которых Беатрис до сих пор не знала.

Ей нужно было так много сделать: изучить последний отчет Конгресса, сочинить речи, организовать свой первый дипломатический визит. Что угодно, только не стоять здесь, как живой манекен, пока дизайнеры одевают ее в различные платья.

Всю последнюю неделю, стоило Беатрис приступить к выполнению своей настоящей работы, всегда возникало какое-то препятствие. То график слишком загружен, то время неподходящее. Роберт постоянно твердил одно и то же – подожди, подожди, подожди, – но чего она ждала?

Беатрис взглянула на него.

– Роберт, не могли бы вы назначить аудиенцию новому лидеру сенатского большинства? Я должна с ним встретиться. И нам нужно начать планировать мою речь на заключительном заседании Конгресса.

По одной из старейших государственных традиций монарх открывал Конгресс осенью и закрывал его перед летними каникулами.

Сердце Беатрис сжалось от осознания, что она распустит Конгресс, который ее отец открыл всего десятью месяцами ранее.

Роберт покачал головой.