Чтение онлайн

– Вы хотите встретиться снова?

– Очень важно, чтобы мы виделись несколько раз в неделю. Столько всего нужно нагнать.

Сэм почувствовала, как ее охватывает гнев.

– Знайте, вы зря тратите время.

– Потому что вы отказываетесь от сотрудничества?

Конечно, Роберт решил, что проблема в ней. Он не знал, каково это – расти в тени сестры, годами бороться, чтобы к тебе относились всерьез, и в итоге понять, что так ничего и не добился.

Америка не собиралась любить Сэм. Разве нет старой поговорки, мол, ничто так не объединяет людей, как общий

враг? Что ж, если американцы в чем-то и могли сойтись, так это в своем неодобрении принцессы Саманты.

– Как бы мы ни старались, – сказала она, не в силах сдержать горечь в голосе, – я наименее популярный член своей семьи. Америку никогда не волновало, что я делаю. И сейчас ничего не изменилось.

Она вышла из офиса Роберта, не дожидаясь ответа, и шумно захлопнула дверь.

Сэм свернула в коридор и полезла в карман в поисках телефона. Принцесса уже хотела набрать Нину, спросить, не смогут ли они встретиться, но знакомый голос ее отвлек.

У подножия изогнутой лестницы стоял лорд Маршалл Дэвис, в полном парадном платье. Яростно жестикулируя, он спорил с лакеем.

– Маршалл? Что ты здесь делаешь? – Сэм не знала, когда увидит его снова, после того как они попрощались в конце той вечеринки в музее.

Он с явным облегчением посмотрел на нее.

– Саманта! Вообще-то я пришел к тебе. Мне нужна моя булавка.

Сэм покраснела, вспомнив, как схватила украшение, прикрепила к платью, а потом потащила Маршалла в зал. Поступок был импульсивным, в принцессе говорила уязвленная гордость – ну и бутылка вина сыграла свою роль. «Думай, прежде чем действовать, Сэм», – всегда повторял ее отец. Но принцесса имела склонность сначала действовать, оставляя раздумья – или зачастую сожаления – на потом.

Она оперлась ладонями о перила лестницы и наклонилась вперед, стараясь казаться беспечной.

– Ты не подумал мне написать?

– Ты не давала мне свой номер. – Маршалл начал подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, как любила делать Сэм.

На нем были церемониальные одежды пэра: малиновая шерсть, отделанная золотым кружевом, и плащ, перевязанный на шее белой атласной лентой. В них Маршалл смотрелся абсурдно.

Этот наряд был создан много веков назад, когда большинством герцогств заправляли пожилые белые мужчины. Маршалл был таким высоким и импозантным, что на нем наряд смотрелся как костюм для Хэллоуина.

– Не могу поверить, что ты забежал сюда по пути… кстати, а куда ты собираешься?

– На церемонию присяги нового главного судьи. – Он с сожалением взглянул на свою мантию. – Верь или нет, но я лишь пять минут назад понял, что не надел булавку.

– А запасной нет?

– Ты ее потеряла? – Маршалл вздохнул. – Я тоже. Надел однажды на спор и посеял на улицах Вегаса. Не в казино, но мы заскочили за бургерами, и видимо, тогда…

Сэм со стоном перебила Маршалла.

– Расслабься, ладно? Твоя побрякушка у меня.

Маршалл не стал скандалить. Он улыбнулся и сказал:

– Где она?

– В моей комнате.

К удивлению Саманты, он последовал за ней по коридору; красный бархатный плащ развевался

за спиной Маршалла. Исторические портреты взирали на них со стен: государственные деятели с напудренными париками и острыми бородками, женщины в жемчужных ожерельях, уложенных в шесть нитей. На одной из картин наряд Маршалла не выглядел бы таким неуместным.

Сэм задумалась, что на нем под мантией. С искрой праздного любопытства принцесса взглянула на широкую грудь спутника.

Маршалл поймал взгляд Саманты. Поняв, что ее интерес заметили, она поспешила задать вопрос.

– А почему ты представляешь Оранж? Разве твой дедушка не действующий герцог?

Большинство пэров с нетерпением ждали подобных торжественных мероприятий. Это был один из немногих шансов надеть пыльную старую мантию и взглянуть свысока на всех тех простолюдинов, кто не имел права ее носить.

– В последнее время он часто посылает меня в качестве доверенного лица. Дед говорит, что ненавидит полеты через всю страну. Не то чтобы я на самом деле что-то решал, – добавил Маршалл себе под нос.

– Что ты имеешь в виду?

– На собраниях герцогов я сижу только для мебели. Не могу ни говорить, ни голосовать. Быть доверенным лицом буквально означает, что я тело, занимающее кресло – впрочем, очень красивое тело. – Он сверкнул своей обычной дерзкой улыбкой, но Сэм почувствовала спрятанную за весельем горечь. И неожиданно честно ответила:

– Мне знакомо это чувство. Никто не хочет, чтобы я была кем-то, кроме тела – улыбающегося, машущего тела в тиаре.

– Я тебя утешу, если скажу, что тиара тебе очень идет? – спросил Маршалл, и Сэм закатила глаза.

– Да не в тиаре дело. А во всем остальном.

– Улыбаться и махать мне тоже не сильно нравится.

– Но у тебя хотя бы есть цель! Ты однажды будешь править!

Похоже, Маршалла удивил ее ответ.

– Ну да, лет эдак через сорок. А пока остается только сидеть и ждать.

– Добро пожаловать в команду запасных. Наша работа – ничего не делать, – сухо сказала принцесса.

– Как это ты ничего не делаешь? Верится с трудом. – Губы Маршалла дрогнули. – Только представь, сколько еще зданий ты не пинала.

– А мы не можем об этом забыть?

Сэм ненавидела себя за то, что Маршалл поймал ее в минуты срыва. Даже застань он Саманту голой, было бы не так неловко.

– Ни за что, – безжалостно отрезал Маршалл. – Принцесса Америки срывает гнев на национальном памятнике? Да это же одно из моих лучших воспоминаний.

– Тогда ты рискуешь повторить участь этого памятника, – предупредила Сэм, и он рассмеялся.

Толкнув дверь, она заметила, что Маршалл с любопытством оглядел ее гостиную. В отличие от остальной части дворца, покои Сэм представляли собой эклектичное столкновение стилей и цветов. Яркие коврики были разбросаны по полу под разными углами. У одной из стен стояли богато украшенные напольные часы, которые предшественница Сэм, королева Татьяна, привезла из России. Циферблат был размечен арабскими цифрами. Часы высились рядом со столом, вручную расписанным узором из ярко-зеленых черепах.

Конец ознакомительного фрагмента.