Король волков
Шрифт:
С другой стороны, это унизительно. Даже если отбросить мысли о том, что скажет отец, я должна подумать о своём будущем. Мой народ никогда не станет уважать меня, если я надену это.
Более того, Каллум вышел из себя, получив отказ. Не знаю почему, но это доставило мне удовольствие. Он такой большой, сильный, всё держит под контролем, и мне интересно, что случится, если он его потеряет. Что случится, если я спровоцирую волка, стоящего за мужчиной?
Бросаю коробку обратно на матрас. Честно говоря, мне интересно, что сделает Каллум, если я окажу хоть немного сопротивления. Он заслужил
Живот предательски урчит, пока я продолжаю осматривать свои новые покои.
Повсюду книги. Среди корешков я выделяю «Энциклопедию целителя», «Сборник болезней и недугов» и «Справочник ядов». Одна особенно потрёпанная книга привлекает моё внимание. «Эксперименты: Книга Первая» написано от руки почти неразборчивым почерком на толстом корешке.
Открываю её на случайной странице.
«Время заживления у волков» — не аккуратно написано в верхней части пергамента.
Инструмент: железный нож. Надрез нанесён в нижней части туловища Подопытного Тринадцать, глубина один дюйм. Время заживления приблизительно три минуты, значительно быстрее, чем при порезе серебром. Если бы клинок был отравлен, осталось бы вещество под кожей? Проверить теорию завтра.
Богиня! Бывший житель этих покоев написал эту книгу? Меня бросает в дрожь, но я не могу удержаться и листаю дальше.
Если удалить органы волка, отрастут ли они снова? — написано в верхней части следующего листа.
Кто-то стучит в дверь, и я вздрагиваю, роняя жуткую книгу на матрас. Она приземляется с глухим стуком, выпуская облако пыли.
Понял ли Каллум, что был жесток, оставив меня одну и без завтрака? Или это кто-то другой?
На цыпочках подхожу к двери.
— Кто там?
— Можно войти? — голос женский и он мне знаком.
Не дожидаясь ответа, в комнату входит Фиона, принося с собой земляной запах лошадей. Она вносит поднос с чайником и щербатой чашкой, с миской дымящейся каши и небольшим горшочком меда.
— По приказу Каллума. — Она отодвигает стопку бумаг и ставит поднос на письменный стол. — Мне также строго-настрого приказано ни в коем случае не говорить, что это именно Каллум попросил меня принести тебе это.
Она оглядывается через плечо, и в её карих глазах вспыхивают озорные искорки.
— Тогда почему ты рассказала? — спрашиваю я.
— Потому что он хороший человек. И я не вижу смысла это скрывать.
Фиона поворачивается и облокачивается о стол, её взгляд сужается, когда она замечает маленькую коробочку на моей кровати. Судя по её выражению лица, мне кажется, она относится к этому с таким же неодобрением, как и я.
— Он рассказал мне, кто ты и зачем он тебя сюда привёз, — говорит она. — А ещё сказал, что ты упрямишься.
Скрещиваю руки на груди.
— Ну, а чего он ожидал?
— Он ожидал, что ты будешь относиться к нему как к своему Альфе и выполнять всё, что он скажет. И теперь он не знает, что с тобой делать, поняв, что ты не станешь.
— Ему не нравится, когда ему говорят «нет», не так ли?
— Ох, по-моему, так и есть. Он не привык к этому, — она кивает в сторону ошейника. —
Ты не хочешь его надевать? Почему?Я изучаю её, размышляя, сказать ли ей правду. Дома, при дворе, дамы, составлявшие мне компанию на балах или во время прогулок по парку, соглашались с любым моим словом, отчаянно желая завоевать мое расположение и расположение короля.
А сейчас у меня такое чувство, что впервые я могу откровенно поговорить с кем-то. Возможно, она даже поймёт.
— Всю мою жизнь ко мне относились как к призу или собственности. Я думала… — вздыхаю. — Не знаю. Я надеялась, что здесь всё будет иначе. Что, может быть, я смогу стать кем-то другим. Но если я надену эту вещь, я просто буду принадлежать другому мужчине. Все останется так же, как дома.
Она кивает.
— Понимаю. Знаешь, здесь, на севере, у женщин куда больше свободы, чем в Южных землях. Мы можем сражаться, работать в конюшнях, и у нас есть право голоса в совете клана. Но ты, наверное, заметила, что вчера в Большом Зале за столом альф не было ни одной женщины. И есть кое-какие старые волчьи традиции, которые, на мой взгляд, давно пора искоренить. — Она кивает на маленькую коробочку. — Если тебе станет от этого легче, Каллуму тоже не нравится эта традиция. А её ношение даст тебе свободу передвигаться по замку, не опасаясь.
Она прикусывает нижнюю губу, и выглядит так, будто решает, стоит ли сказать что-то еще.
— Если честно, я удивлена, что он решил отдать его тебе. Цена для него столь же высока, как и для тебя.
Я хмурюсь.
— Что ты имеешь в виду?
— Возможно, он сам когда-нибудь тебе объяснит.
Оттолкнувшись от стола, она направляется к двери.
— Но надеть тебе его стоит. Близится полнолуние, а ты человек. — Её взгляд темнеет в утреннем свете. — Когда луна взойдет, тебе понадобится вся возможная защита.
Возможно, она и права, но я не могу заставить себя надеть этот ошейник.
***
Следующие несколько дней проходят похожим образом.
Я просыпаюсь с болью в теле, мои мышцы затекли после путешествия сюда. Каллум навещает меня утром. Фиона приносит мне кашу, ягоды и свежий чай на завтрак. А под вечер приходит служанка с горшочками пирогов, нарезанным мясом и хлебом.
В одиночестве я исследую свою маленькую спальню, слушая как дождь барабанит по окну.
Читаю ту ужасную книгу об экспериментах, пролистывая страницы с заголовками: «Влияние аконита на способность волка к исцелению», «Последовательность переломов костей при обращении» и «Пробуждение внутреннего волка: реакция полукровки на эмоциональную травму».
Уверена, что не хотела бы встретиться с тем, кто занимал эту комнату до меня.
Но с нетерпением жду визитов Каллума, когда он бесцеремонно усаживается на мою кровать или стоит у окна, делясь со мной обрывками историй из своей жизни.
Он рассказывает мне о замке своего клана, который находится так далеко на севере, что почти не видит солнечного света; об охоте в лесах, где он рос, и о том, как сломал ногу, еще мальчиком, спускаясь в ущелье Глен-Гелаx, чтобы отыскать древний храм, посвящённый Первому волку.