Кор-Унтару
Шрифт:
– Конечно!..
– Таша осеклась и притихла.
– Ну, еще за еду, когда меня изгнали.
– И за деньги. И за свою жизнь. И за подвеску с рубином, которую таскаешь в ладанке под рубашкой.
Девушка вскинула руку к груди, но тут же опустила.
– Откуда вы про подвеску узнали? И я не за побрякушку убила ту ходячую жердь! Она была редкостной сволочью! Она, знаете, что делала? Ножиком для чинки перьев резала руки служанкам за не вытертую на косяках дверей пыль!
– А еще она просто встала у тебя на пути.
Раштан не мигая смотрела на Одора, ноздри ее раздувались,
– А и слава горному королю, что встала! Одной тварью меньше!
Таша резко поднялась и сбежала вниз по ступеням. Дойдя до эшафота, она ловко, как ящерица, вскарабкалась наверх и уселась, опершись спиной о позорный столб. Дискуссия зашла в тупик.
Одор хмуро глядел в огонь. Таша в бешенстве закусила губу и размышляла над тем, а не свернуть ли шею этому занудному нравоучителю. Мелькнувшие в воображении сцены расправы привели ее в замешательство и растерянность. Ярость откатывалась назад, как волна прибоя. На ее месте росла тревога. Как часто она, поддавшись раздражению, применяла грубую силу? Насколько она была справедлива, насколько честна с собою в такие моменты? "...позволяешь себе переступать все новые границы".
"Он прав. Как всегда. Но я буду не я, если попрусь извиняться!
– Таша нахохлилась, как мокрый воробей на ветру.
– Я сделаю это завтра. Не раньше".
– Маленькая гордячка, - тихо пробурчал Одор. Но гоблинка услышала и почувствовала, как занимаются жаром щеки. Учитель видел ее насквозь, и при этом ему совсем не обязательно было на нее смотреть.
– Довольно там сидеть, Таша! Еда готова.
Гоблинка провела языком по зубам и с тоской подумала, что если продолжит изображать оскорбленное достоинство, то останется голодной до утра. От голода обозлится еще больше. До рассвета просидит на эшафоте вдалеке от теплого дыхания костра. И на заре окончательно свихнется от обиды на весь свет. Запах мяса защекотал нос. С досадой фыркнув, Раштан отлепилась от покрытого мхом столба и потопала обратно.
Одор уже снял котелок с огня и устанавливал на земле, подпирая камнями.
– Поедим, и надо будет внимательнее глянуть на карту.
Заслышав о карте, Таша тут же позабыла намерение держаться холодно и сурово. Вместо этого она торопливо кивнула и села, поджав ноги, напротив учителя. Ели быстро. Гоблинка хотела как можно скорее заняться изучением схемы подземелий, а Одор ел быстро всегда.
Десять минут спустя оба уже склонились над развернутой на плаще картой. Таша до сих пор не могла взять в толк, как Одору удалось добыть вещь, подобную этой. Такая выходка была сродни тому, чтобы спереть у дворянина семейную реликвию. Нарисованная еще на старинном пергаменте схема, передавалась из рук в руки прежним градоправителем новому. На ней были подробно изображены все ходы-переходы, оба уровня казематов под тюремной бастидой и так называемые "диавольские коридоры" - лабиринт, напичканный ловушками, отделявший тюремную половину от той, что находилась под ратушей и отведена была под архивные палаты,
казну, и подсобные помещения.– А что значит "диавольские"?
– спросила Таша, с трудом разобрав слово.
– Так в одной из древних религий называли Грызущего. Диаволом. Соответственно, "диавльский" означает "принадлежащий диаволу" или "такой же, как диавол".
– То есть, владения жора? Хорошенькое местечко, наверное.
– Несомненно. Его-то и надо внимательно изучить. Благо, тут каждый секрет расписан.
Молча вчитывались в пояснения, и сноски на полях, сверяли легенду со значками, водили пальцами над потемневшим пергаментом. Одор бормотал под нос, заучивая:
– Второй налево, через зал Ключников, направо, лестница... крест с кружочком это был... ага. Таша, а куда нам, собственно, надо? К темницам? Или мы остаемся на половине ратуши?
– Я не знаю.
Мужчина поднял глаза на гоблинку.
– Хватит уже партизанить. Вместе же идем. Мне надо знать, куда. А в идеале, еще и за чем.
– Правда, не знаю.
Одор шумно выдохнул и продолжал сверлить ученицу взглядом.
– Я должна понять на месте.
– Должна? А если не поймешь?
– Пойму, - прозвучало неуверенно.
– Так. Позволь мне в таком случае проявить навязчивость. За каким, извини меня, лядом мы тут тащимся?
– Это было Ran'Jeru - Последнее Наставление. Я обязана ему следовать, пока не пойму, что назначенное произошло.
– Ничего не понял, - Одор разогнул спину, отрываясь от карты, и всем своим видом показал, что готов слушать подробнейшие разъяснения.
– Это будет долго, - предупредила Раштан.
– До рассвета время есть.
Гоблинка опустила глаза, собираясь с мыслями, и, помолчав, заговорила.
* * *
– Ну что, неженка. Закрепим урок?
Высокая гоблинка с темно синими волосами, заплетенными в три косы одна под другой, брезгливо ткнула босой ногой растянувшуюся в пыли Раштан, выпустив при этом когти. На белой мягкой коже заалели царапины.
– Поднимайся, отродье. Сколько можно? Валяешься, будто подрезанная бледная skhra!
Девочка зарычала, но рык сорвался на замученный стон. Кайра заревела в приступе смеха, поддерживаемая подругами, которые держались в стороне, наблюдая.
– Грозно!
Раштан откатилась дальше от противницы и приподняла тело над землей, замерев в позиции паука: руки широко расставлены, одна нога подтянута к груди, а вторая полусогнута в колене и заведена немного в сторону. Она знала, что эта стойка в ее исполнении никогда не будет выглядеть, как у нормального гоблина, потому что человеческое строение суставов не позволяло ей вывернуть конечности в необходимой степени. Но она приспособилась атаковать, учитывая особенности своего тела. Другая и куда худшая проблема заключалась в том, что любой из сверстников был в полтора раза крупнее полукровки и раз в пять сильнее ее. За время боя Раштан приняла несколько болезненных ударов. Не успела увернуться. О том, чтобы их отражать речи даже не шло. В боку разгорался пожар - кажется, ей отбили почку.