Чтение онлайн

Через четверть часа на пороге ратуши потрескивал костер, на камнях в его центре стоял котелок. Собранная Ташей вода уже закипала. Одор резал солонину и бросал в котел.

– Так зачем вам понадобилось проверять мои способности?

Девушка лежала на теплом плаще, подперев голову рукой, и смотрела в огонь.

– О чем ты?

– Я могла просто подать вам руку.

– Ах, это, - Одор завернул и убрал в сумку оставшееся мясо, помешал варево ложкой.
– Здесь странное место.

Я сначала подумал, что это обычная "мертвая земля.

– Область, где нет свободной силы?

– Где нет циркуляции и обмена ладой. Да. Я не смог добыть ни капли с того момента, как мы вошли в лес. Пришлось использовать внутренний резерв.

– Поэтому вы так быстро обессилили, - кивнула понимающе Таша.

– Не быстро, а слишком быстро. В этом-то и заключается неприятность. У меня такое ощущение, что ладу выкачивают из меня.

Гоблинка помолчала. В котелке что-то булькнуло, и брызнувшие капли зашипели на камнях. Одор смотрел над костром на Раштан, а в воздух медленно всплывали кусочки солонины, смешно кувыркаясь над водой. На несколько мгновений они сложились в рожицу: глаза и изогнутая линия улыбки - а потом плюхнулись обратно в кипяток.

– Ничего не чувствую, - девушка повела плечом и перевернулась на спину, уложив руки под голову.

– То-то и оно. А должна была бы.

– Это плохо?

– Не уверен. Звучит, наоборот, хорошо.

– Тогда давайте будем считать, что так и есть.

Одор хмыкнул и попробовал бульон.

– Давай пшенку.

Таша села, притягивая к себе сумку.

– Таш.

– Что?

– Ты сказала тогда... "когда тебя резко тянут, это очень больно". Откуда ты?..

– Я испытала тягу на своей шкуре.

– Как так?

Гоблинка вздохнула и, отставив сумку, подняла глаза на Одора.

– Моя сестра однажды не рассчитала силы и слишком грубо рванула меня... Было больше, чем просто больно. Казалось, меня в две секунды подняли за грудки с речного дна, а потом треснули с размаху о стену.

– Сестра?
– мужчина подался вперед.
– Она тоже владеет... таким даром?

– Нет. Больше не владеет, - голос Раштан стал резким. Она выудила из сумки мешочек с крупой и молча передала Одору.

– Не надо расспрашивать, - добавила она, отворачиваясь.

Одор не стал. Покусывая щеку изнутри, он насыпал в котелок пшенки из мешочка и принялся медленно помешивать воду. Гоблинка молчала. У дальней стены шуршали невидимые в темноте крысы.

– Что это у тебя там?

Раздался приглушенный хрюк, Таша ткнулась лицом в рукав, а потом посмотрела на Одора. Глаза блестели.

– Где?

– Из сумки торчит.

Девушка бросила взгляд на вещи в своих руках и неохотно достала короткую деревянную

палочку с украшенным металлом набалдашником.

– Это трофей.

– Взглянуть можно?

Палочку протянули без лишних пререканий.

Бегло осмотрев ее, Одор с силой тряхнул рукой - и непонятная вещица превратилась в трость - выскользнули подогнанные особым образом сегменты.

– Где-то я ее видел.

– Извращенец бросил, когда улепетывал.

– Ага. Понятно. На что она тебе сдалась? Будешь расхаживать по болотам, вальяжно тыча тростью в кочки?

– Обязательно. Еще и попой вилять перед хеммами.

Таша потянулась за тростью, но Одор не торопился ее возвращать. Он рассматривал около минуты длинный кованый наконечник, проводя пальцами по месту стыка с деревом.

– Что вы делаете?
– девушка подсела ближе.

Мужчина, не отвечая, взялся покрепче одной рукой за наконечник, другой за древко трости и повернул. Детали сдвинулись. Таша вопросительно замычала. Одор быстрыми движениями отвинтил наконечник и отвел его в сторону. Следом на свет появилось тонкое лезвие стилета.

– Хм. А штучка не такая уж бестолковая.

– Я лишь бы что с собой не таскаю, - рассеянно пробормотала гоблинка, так словно давным-давно разгадала секрет трости.
– Можно мне?

Заполучив стилет, она повертела его в руке, перехватывая так и эдак, подкинула вверх, поймала за рукоятку, а затем с замахом вонзила лезвие в щель на стыке каменных плит. Оно вошло на половину своей длинны, примерно на две маэны.

– Ух ты! Вещь. Напоминает шило из игольницы Серой мамочки.

– Это стилет, Таша. Таким бьют в спину соперников в темных дворцовых коридорах.

– Отвратительно. У нас в клане за удар в спину, сажают на кол.

– А кое-где за такой удар платят деньги, - тихо заметил Одор и вернулся к помешиванию каши.

Девушка презрительно обнажила клыки и завинтила стилет обратно в трость.

– И все-таки зря я того гада не попинала, как следует.

– Ни к чему устраивать самосуд на каждом шагу.

– Ага, пусть подстерегает других девочек и волочет их в черные кареты.

– Речь сейчас идет не о других девочках и не об этом негодяе, а о тебе. И только.

– И что во мне такого?

Одор постучал ложкой о котелок, стряхивая кашу. Вздохнув, заговорил, разделяя каждое предложение паузами:

– Ты чувствуешь силу и превосходство... И с каждым разом позволяешь себе переступать все новые границы. Одну. Другую. Третью... Сначала украсть, чтобы не умереть от голода. Потом убить, чтобы выжить... Дальше - убить, чтобы наказать.

– Я убивала не просто так, а за дело.

– Уверена?