Книга Мертвых
Шрифт:
Спина похолодела.
Ладно. В конце концов, он хочет меня убить, и он нежить, а значит никак не может быть моим сыном. Ответственность лежит не на мне.
Это одно дело. Совсем другое - понять, как его победить. Он же чертов Немертвый! Как убить мертвеца? Я подумал, что бы ответил Дубец.
– Учиться, шкодник, и еще раз учиться. Если ты один раз подставил мне подножку, это не значит, что какая-нибудь тварь без моей к тебе сердобольности ее в следующий раз не отгрызет.
А чтобы учиться, нужны годы. За все эти месяцы я вряд ли мог считаться хорошим воином. Припомнить, опять же, нашу последнюю встречу - я
Так что же делать? Неужели все время бежать?
Я вздохнул. Сейчас все равно ничего не выяснить, а гадать - вредно для моих расшатанных нервов.
Вот только когда я выясню, кто создал Немертвого, и найду свою ночную любительницу снов, и тому и другой достанется прилично. А если оба - одно и то же лицо, тогда все просто прекрасно, сраный Холхост!
Может, это связано еще и с войной... Нет, хватит, доконали.
Сняв с головы шляпу, я откинулся на холодный могильный камень и стал думать. Занятие у меня, знаете ли, такое - думать.
На этот раз все мои мысли обратились к западу.
Волки выигрывали. Даже несмотря на то, что сил их было чудовищно мало, они умудрялись выходить победителями из каждого мало-мальски важного сражения. Они лучше нас, они сильнее нас. Но нас больше. За что мы сражаемся? Мы уже узурпированы собственным императором, и в мире осталось только несколько островков шаткого спокойствия.
Стоит ли тогда воевать? Я думаю, нет. Если на всех вдруг нахлынет нежелание проливать кровь, и войны не будет. Навряд ли это трусость - так, здравый разум. Но я знал, что войны будут всегда, так уж устроен человек. Он просто не может без войны. Страшно только когда войну эту ведет недалекий и властолюбивый человек, неразумно располагающий ресурсами. Между страшной победой со множеством потерь и достойным поражением с сохраненными силами я бы выбрал последнее.
В конце концов, вся жизнь - сплошная война с самим собой и другими за лучшее место под солнцем. А хотя... кто я такой, чтобы судить сильных мира сего?
Ненароком я заснул прямо на кладбище и очнулся только вечером следующего дня.
Я поднялся с земли, еще раз хлебнул вина и поплелся обратно с такой мрачной миной, что проходи кто мимо, настроение бы у них попортилось знатно. О скисшем молоке я не говорю: этим умением я овладел уже давно.
Я устало поднялся по лестнице на второй этаж. Какого было мое удивление, когда у своей двери я встретил Хромого, стоящего на страже с видом заправского убийцы.
– Ты-то что тут забыл, чудо прокисшее?
– Нельзя туда, Огонек.
– Чего? Это я напился, или ты фигню сморозил? Это моя комната!
Тогда я услышал. Я услышал звуки, которые мне слышать совсем не хотелось.
Земля ушла из-под ног. Я не мог не знать, чем занимается Линда, конечно же, но в первый день нашей совместной жизни она поклялась никогда не водить других мужчин в нашу постель. Потому что она была нашей!
Трудно сказать, разозлился я тогда на нее или страдал, потому что вторая новость ошарашила меня еще больше. Можно сказать, даже ввергла в пучины безумия.
Я кинулся к двери, желая разобраться с незваным гостем раз и навсегда.
Хромой успел схватить меня за шкирку и отшвырнуть в сторону.
– Хватит, Огонек, - сердито прошипел он.
– Я не хочу
– Да? Тогда я тебе сам нос сломаю!
Не знаю, почему я тоже перешел на шепот.
– Приказ хозяина. Бастин отвалил огромные деньги, и запрет...
– Бастин?!
Все это походило на дурной сон. Столько времени она молила меня помочь ей отбиться от этого сраного тощего рыжего, столько времени мы с ним из-за нее цапались... Я успел возненавидеть его как собственного врага, а теперь она - с ним.
– Значит, хозяин приказал?
Я прекрасно знал, что если он прикажет, то у Линды не будет шанса отказаться. Я надеялся, что это так, потому что тогда я смогу его убить.
К сожалению, надеждам порой не суждено сбываться.
– Она сама согласилась.
Я пошатнулся.
– Врешь, собака!
– Нет. Прости, друг, но она сама согласилась. Он заплатил ей огромные деньги. Она решила почти сразу.
Даже не думала. Неужели предать так просто? Или я просто преувеличиваю масштаб трагедии?
Нет! Для меня тогда существовал только этот миг. Момент разочарования.
– Ты сам знаешь: она мечтает отсюда уехать. Теперь у нее есть шанс.
– Да. Но это же Бастин, - холодным голосом выдохнул я.
– Он специально. Чтобы насолить мне, заставить страдать.
Добился ли он желаемого? Несомненно.
– Ясен перец. Но что поделать? У каждого из нас своя работа. Иди лучше, выпей. Можешь хоть весь бар опустошить - хозяин угощает.
– Само великодушие.
Только сейчас я понял, насколько сильны были мои чувства к ней, и насколько сильна теперь моя ненависть ко всем ним. Я не могу описать, что в тот миг творилось в моей душе, но это была буря, яростная и клокочущая, поэтому ужасная.
Я всегда был вспыльчивым. Таким еще никогда. Это меня пугало. Я страшился того, что могу сделать непоправимое, - например, кого-то убить, - поэтому поспешил прочь.
Я молча спустился вниз. Перед глазами так и мелькали картины того, как крысеныш развлекается там наверху с моей (!!!) Линдой в нашей (!!!) постели. Пусть на месте него был бы кто-нибудь другой - пусть!
– я бы пережил. Бастина - никогда. Чересчур много бед мы с ней пережили из-за этого рыжего хрена, чтобы я так просто ушел.
Хочет денег? Пожалуйста! Она их получит. Ох и зря Бастин решил на меня нарваться...
– Я просто боюсь совершить ошибку, - часа через три жаловался я лешему, завалившись к нему в рощу с тремя кувшинами вина - такому подарку Дубец всегда был рад.
– А чего ты маешься, я не пойму? Ну, переспала она с ним, да и все. Она и до этого с мужиками спала, ты же не возражал.
– Не возражал, - язык заплетался.
– Я ее уважал. Она клялась, что теперь мы для нее святое, что в нашей постели не будет других мужчин. Жизнью клялась.
– Ну, значит, что-то заставило ее изменить решение.
Я фыркнул.
– Ты простой как пень, старый пень.
– Ик!.. Ага. А по-другому не выжить, шкодник. В этом и смысл, - мы несколько секунд молчали, пялясь на огни звезд.
– А лучше завтра поговори с ней - всяко лучше, чем строить пустые догадки и истерить без повода. Не сходи с ума.
Сил спорить дальше не было. Я рухнул на землю и сквозь сон пробормотал:
– Может, ты и прав, старик. Может, и прав...
Я немного остыл. Кажется, я действительно немного перегнул палку.