Книга Мертвых
Шрифт:
– Это у тебя лицо бледное или я грибочков переел?
– усмехнулся оборотень.
– Их там по меньшей мере дюжина, и они уже почти добрались до порога!
– пробормотала в ответ женщина, хватая единственное, что хоть как-то подходило на роль оружия - кочергу.
– Значит, придется драться... Не смотри на меня так, дамочка, тебя я глотки рвать не заставляю. Перстень все еще у тебя?
– Да.
– Вот и отлично. Я надеюсь, у тебя есть задний выход. Эти засранцы к холодам не привыкли. Могу поспорить, они надеялись застать тебя в одиночестве и послали данного примечательного индивида, - он
– и разыщи мне этого долбаного горца. Заставь его прийти ко мне на помощь, он все поймет, когда увидит Амнел. Если он откажется...
– он вздохнул.
– Передай ему, чтобы шел к чертям собачьим и забрал этот проклятый камень вместе с собой! Я чую серебро в их железе, а это плохо для моего иммунитета. Он итак слабенький, а тут еще...
– Я не понимаю, кто их послал?
– Слишком много тупых вопросов, женщина!
– фыркнул он, но потом ответил: - Без понятия. Они есть, и все тут. Ты или выживешь, или умрешь. А я точно сдохну без помощи. Вот, держи, - Ликаон стянул с трупа плащ и кинул его Селесте.
– Натяни его, чтобы ничего не было видно, и иди. Он скроет тебя если не от холодов, то от стрел их арбалетов. Вот же хитромордые мрази! Чего расселась, твою мать? Вали отсюда, кому сказал! Кыш-кыш!
Она кивнула и выскочила наружу через заднюю дверь.
– Если повезет, - донесся до нее голос оборотня, - еще свидимся, Селеста. А если нет, значит, я сдох! Ну, или ты окочурилась.
Ликаон вздохнул и про себя усмехнулся. Ну что за дебильное однако же имя! Но делать нечего, пришлось же как-то назваться, а именно с этим именем у племен дальнего юга, где он впервые оказался, были связаны кое-какие поверья. Конечно, на руку сыграло и то, что он Волк (е-мое, именно Волк, никакой не оборотень!).
Позволив своей руке стать когтистой лапой, он дотронулся ей до сердца и закрыл глаза.
Как он устал. Если бы кто-нибудь знал, если бы кто-нибудь понял!
Но он снова одинок в этом чуждом для него мире. Люди видели в нем лишь проклятого оборотня, а кто не знал, тот принимал за шута, однако Йен по-другому не мог. Настоящим он становился только с той, которую любил, которая осталась в другой жизни, в другом мире, куда он так отчаянно хотел вернуться.
Вернувшись мыслями в свой последний день рядом с женой, он измученно улыбнулся. Он помнил, как сидел рядом с ней, и до сих пор он ощущал ее рядом с собой, и это помогало ему держаться.
Надо же! Кто мог подумать, что у последнего из их рода, самого безответственного и бесшабашного Волка всех времен и народов, будут дети? Интересно, как они выглядят? Он знал, что их двое - мальчик и девочка, - но даже не представлял, на кого они похожи больше, ведь пропал он раньше, чем они родились.
Проклятые боги Скадина, что же она о нем думает?! Что он в ужасе смылся от нее? Что он трус? Предатель? А вдруг она уже погибла или вышла замуж за другого?..
Заметив, что глаза начинают щипать, он смахнул навернувшиеся слезы со щек и тряхнул головой. Он вернется. Когда-нибудь он точно вернется или погибнет в попытке, а пока ему остается только засыпать, мечтая о прошлом.
– За тебя... И за наших детей.
Вытянув из-под складок плаща старый серп с потрепанной рукоятью,
он проверил его на остроту и довольно цокнул языком, мрачно ухмыляясь. А теперь - прочь лишние мысли! Сейчас остаются лишь он и его жертвы.Он подошел к окну и выглянул наружу.
– Придурки. Ножами махать умеют, а скрываться - нихрена! Помочь им, что ли? Эх...
Он толкнул дверь ногой и выбрался наружу, широко расставив руки в приветственном "жесте доброй воли". Йен довольно усмехнулся.
Он едва замечал их в снегу, его глаза болели от бесконечной белизны округи, но нюхом он чуял всех и каждого, кто притаился в засаде, готовясь нанести смертельный удар.
Стянув с себя плащ, Волк шутливо поклонился и только он раскрыл рот, чтобы съязвить, как в его плечо впился первый арбалетный болт. Раздробив кость, снаряд глубоко засел в его плоти, и яд от серебра (ну, никуда теперь от них не денешься, каждый дурак скупает этот дурацкий драгоценный металл как средство от нечистой силы. Помогает, конечно, но надо же и о других думать!) стал медленно распространяться по телу.
Он стиснул зубы, стараясь не взвыть от боли, и едва не хлопнулся в обморок. Надо дать Селесте больше времени - в этом его единственный шанс вернуться домой.
– Да ладно, пляшем дальше!..
Он смотрел, как дюжина тренированных убийц поднимается из снега, вынимая из ножен серебряные клинки, и понимал, что долго ему не продержаться.
Много раз он обманывал смерть, и последний омрачил его жизнь весьма неприятными болячками, сделавшими его много раз слабее. Теперь на кону все. Главное, чтобы план сработал...
– Ну что же, ребятки, я готов!
Первый удар пришел из тьмы. С любым другим жителем мира под солнцем этот трюк бы прокатил, но только не с ним. Как там говорила его дорогая женушка? Волки - самые подлые, самые мерзкие и самые хитрые существа на свете!
Чуть отклонившись вбок, Ликаон позволил оцарапать лезвием чужого меча свой бок и наигранно вскрикнул, падая на спину.
Из раны хлестала кровь. Она капала на белый снег и оставляла огромные алые разводы, медленно распространяющиеся все дальше.
Запах собственной крови заставил его прийти в себя.
Нападавшие, решив, что дело сделано, стали не торопясь сближаться, окружая его со всех сторон, и из круга вышел один из них, поднимая над головой меч.
– Твои глаза горят адским пламенем, - прошипел он сквозь зубы.
– Я думал, с оборотнями сражаться намного интереснее. Жаль, что я ошибался.
– А мне-то как жаль, - вдруг усмехнулся раненый.
– Ты, видно, главный в этом курятнике? Отлично, начнем с тебя. И рот прикрой, смотрится отвратно! Мне еще твою голову на шест насаживать...
Увернувшись от резкого - скорее, глупого порывистого - удара, мужчина взвился ввысь, размахиваясь серпом, и смертельный кривой росчерк заговоренной стали играючи снес нападавшему голову с плеч.
И тут началось просто нечто. Все оставшиеся одиннадцать убийц с криками бросились на единственного (но все еще живого!) Волка, который сейчас даже не мог призвать все свои силы, чтобы защититься.
Он кружился в диком танце смерти. Серп в его руке послушно исполнял приказы и стал продолжением его руки, разя врагов, хотя его хозяин понимал, что долго в таком состоянии попросту не протянет.