Чтение онлайн

Но и пленница вела себя все более свободно, так, что к концу трапезы уже не скрывала своей тяги к чужаку, что казался ей самым красивейшим мужчиной Гефрека.

– Тебе нравится у меня? – вновь заговорил первосвященник, блестя глазами.

– Да, - просто ответила Лидэя.

– А в вашем племени женщины… умеют быть благодарными?

– Да, - она переместилась ближе, но еще не решалась что-то предпринять.

– У тебя есть муж? – не желая торопить, но изнывая от желания, спросил Кхорх.

–

Нет, - совсем смутившись и вспыхнув, ответила крылатая.

Первосвященник осушил очередной кубок вина и откинулся на подушки.

– Тогда, - прикрывая глаза, сказал он, - я стану твоим мужем, - и засмеялся, не сдерживая торжества, когда Лидэя распахнула полы его жреческого одеяния…

В небольшой пещерке был установлен каменный алтарь. Горели факелы, установленные у самого пола, и свет их выхватывал вычерченные на нем символы.

Близился час приношения.

– Почему в жертву назначен арахнид? – не поднимая глаз, спросил Лихеус, один из жрецов при Матенаис.

– Арахн не должен вкусить чужой крови, - нехотя отозвался Кхорх, - это жертва зарока. Всё ли готово?

– Да, святейший.

Оба служителя вышли из пещеры, где их поджидал Ксархс.

– Жребий пал на сына Птеха и юноша готов взойти на алтарь, - проговорил он, целуя руку первосвященника. – Но не разумнее было бы отдать в жертву пленницу?

– Еще один советчик! – возмутился Кхорх. – Какую пленницу? Лидэю? Я скорее пожертвую Арахна мхара!

Царь нахмурился:

– Тебе так дорога эта дикарка? Она одна из наших врагов.

– Ты тоже, - бросил первосвященник, - однако, это не помешало мне посадить тебя на трон Улхура, Равл-Ат.

Тот молча поклонился.

А Кхорх устремил задумчивый и тревожный взор в сторону едва различимых очертаний города Теней. Солнце еще не взошло, и небо только наливалось близким светом, от фиолетового до серо-синего, и только над Иктусом оно казалось пропитанным бордовым.

– Не понимаю, почему он не слышит меня, - заговорил он, уже не замечая тех, кто стоял рядом. – Кэух была со мной всегда! Но чем я не угодил Арахну? Чем? Права была Лемаис, или тот, кто сидит в ней. И нужно вернуться, чтобы продолжить путь к Маакору…

– Зачем? – тихо обронил Ксархс, покачав головой.

– Первосвященник зло блеснул на него глазами:

– О-о, этот бес Лемаис очень опасен и много знает! Как склонить его на свою сторону? Как?

– Не знаю, господин.

– Я – знаю! И буду делать то, что он говорит! Но сначала уничтожу рабисов, чтобы никто не препятствовал мне пройти к Хэм-Аибу!

– Разве твоя возлюбленная не открыла тебе новых путей через Гефрек?

– Не слишком ли она тебя волнует, царь?

Ксархс криво усмехнулся:

– Ты окружаешь себя предателями.

–

У меня хватит золота на вас всех! – вспылил первосвященник.

– Твоей крылатой тоже нужно золото? А ты не думал, что её нарочно подослали в стан врагов, чтобы…

– Молчи! – Кхорх выхватил из-за пояса нож и Ксархс отшатнулся, испуганный и уязвленный.

– Да что с тобой! – вскрикнул он. – Уж не бессонная ли ночь с этим животным сделала тебя таким раздражительным?

– Как бы тебе не поплатиться за свои слова, царь, - прошипел первосвященник, но нож убрал, немного озадаченный своей вспышкой, но не о чем не жалея. – Ты так навязчив, Рав-Ат и кажется уже, что это ревность.

Тот не ответил и удалился, даже не поклонившись.

– Почему Матенаис ещё не здесь? – переключился Кхорх на притихшего жреца, досадуя, что он стал свидетелем их ссоры с Ксархсом. – Начинаем на рассвете. Смотри, уже готовятся войска! Я больше не намерен напрасно терять людей!

И Лихеус не успел ответить, когда владыка Сульфура поспешно спустился с каменной площадки перед пещерой и направился к лагерю.

Мать встретила его возле своего шатра.

– Я видела дурные сны, - вместо приветствия сказала она, пока Кхорх целовал ей руку.

– Мама, теперь слишком поздно, - разогнувшись и грозно взглянув на неё, ответил сын. – Я всё решил. Жертва назначена. Войска готовы.

– Но разве пленница твоя…

– И ты туда же? Не желаю говорить о ней!

Матенаис пожала плечами.

– Твое упрямство будет дорого стоить нам всем.

– Идем, - повел мать к пещере, где должно состояться одно из важнейших событий за всю историю этого неудачного похода.

Она вошла в алтарную и медленно приблизилась к камню с лежащим там обсидиановым ножом.

– Помоги мне, великий Улх, - проговорила она, на мгновение прикрывая глаза. – Пусть воздастся мне за грехи моего сына. Пусть сгорит моя душа, соблазненная Хэтом в огненной пучине страшной бездны…

Черным ядом затопило душу, просохли слезы на глазах.

Матенаис пойдет ради сына на любое преступление, разделит с ним любую участь и всегда бут рядом, всегда…

Она взяла в руки нож, зажав между ладоней его холодную рукоять. С губ её сорвался стон.

– Приведите жертву!

Шорох за спиной. А со дна души уже поднимается знакомая жажда, становиться звеняще-легким тело.

Кровь, кровь…

Внутренним взором жрица видела, как входят в ущелье войска арахнидов, видела бледное лицо Кхорха и хищный блеск в серых глазах Ксархса. Видела, как шепчут губы сына страшное проклятье: «Пусть вечно стоят безумцы на защите чужой земли! Пусть их души никогда не найдут упокоения на земле своей!»

Слова его станут роком для обитателей Гефрека.