Кизиловый мост
Шрифт:
Дорожный отдел располагался на втором этаже здания райисполкома. Секретарша Адиля, хорошенькая блондинка лет восемнадцати, окинув меня взглядом, монотонно произнесла: "Начальник занят", - и отвернулась.
– Чем же он занят?
– Я не обязана сообщать об этом каждому. Начальник не вам одной нужен.
– И она кивнула на троих мужчин, терпеливо ожидавших в углу на диване.
Парень-мотоциклист подошел к секретарше и что-то шепнул ей на ухо. Та моментально изобразила на лице улыбку и, вскочив с места, открыла мне дверь кабинета:
– Прошу вас. Извините, не догадалась. . .
Я хорошо
Когда я вошла, он писал, не замечая меня. Потом поднял голову и несколько секунд недоумевающе смотрел на меня. Наконец, словно спохватившись, улыбнулся и положил ручку.
– Как ты здесь очутилась?
– Да вот. . . приехала.
– Я села.
– На чем?
– На мотоцикле. Меня привез тот парень, которого ты прислал с приказом.
Адиль покраснел.
– Нехорошо, Сария. Неужели ты не можешь этого понять? Если у тебя срочное дело, надо сообщить мне - я пришлю машину. Неудобно получилось.
– Не вижу ничего неудобного.
– Для тебя, может быть, и нет, но для меня...
– Ладно, Адиль. Дело в том, что наша бригада не согласна с твоим приказом
– С каким приказом?
– С приказом о переводе Гариба Велиева на другой участок.
– Ты одна приехала?
– Одна.
Адиль вздохнул и, не отрывая от меня взгляда, откинулся на спинку стула. Потом сказал спокойным, бесцветным голосом:
– Каково бы ни было мнение бригады, приказ должен быть выполнен. Анархии я не допущу!
– Ты прав, Адиль. Анархии не место на строительстве, как и в любом другом деле. Но опротестовать неправильный приказ имеет право каждый член коллектива.
– Почему вы решили, что приказ неправильный?
– Ты сам знаешь, почему он неправильный. Но если хочешь, я объясню.
– Ты лучше объясни, по какому праву вмешиваешься в мои дела? И что тебе за дело до этого бульдозериста, тебе лично? Почему ты так волнуешься за него?
– Я волнуюсь не за него. Я волнуюсь за бригаду. Он - член нашей бригады. И если ты не отменишь свое распоряжение, я буду звонить в министерство и добьюсь, чтобы назначили комиссию для разбора нашего конфликта. Мы вместе начинали работу, вместе и кончим ее. Без бульдозериста на нашем участке делать нечего - ты знаешь это лучше меня.
– Я пришлю другого.
– Зачем же тогда нужно переводить Гариба?
Он помолчал.
– Скажи, Сария, тебя послали ко мне твои товарищи?
– Нет. Они не знают, что я поехала к тебе. Я просто сказала, что мне нужно в район.
Адиль молчал, сосредоточенно глядя в угол комнаты. Тонкие морщинки резче обозначились у него на лбу. Мне показалось, что-то мучает его. Мне стало жаль мужа. Я подошла к нему и тихо сказала:
– Адиль, ведь ты должен заботиться о том, чтобы в бригадах была настоящая дружба, чтобы людям хотелось работать друг с другом. Наша бригада, мы четверо...
– Ничего ты еще не понимаешь, Сария, - сказал Адиль, устало прикрыв глаза.
– Ладно, пусть будет по-твоему.
– Да это не по-моему, Адиль. Это желание бригады.
– Я понял.
– Спасибо, Адиль. Мы все очень благодарны тебе.
Я обрадованно схватила его руку и прижала
ее к себе. Он коротко взглянул мне в лицо и отнял руку. Меня не обидело это, но я уже не сомневалась - он что-то от меня скрывает. Мне стало одиноко и тоскливо в его роскошном кабинете.– Зачем тебе летом такие шторы, Адиль?
– Гардины?
– Он рассеянно взглянул на окно.
– От пыли. Пыльно очень.
– Ну я пошла, Адиль. Схожу пока на базар, куплю кое-что, раз уж попала в город. Ты вечером во сколько приедешь?
– Ты не дождешься меня?
– с горечью и недоумением спросил он.
– Нет, почему же?
– смутилась я.
– Поедем вместе, если хочешь.
На базаре я прежде всего купила большую плетеную корзину и с удовольствием стала наполнять ее продуктами. Все было такое свежее, аппетитное: и огурцы, и помидоры, и солидный кусок баранины на кебаб. С рынка я зашла еще в книжный магазин, взяла несколько новых журналов. Кроме того, успела забежать к своей знакомой Сатаник Айрапетовне, которую в прошлое воскресенье встретила на базаре. Даже пообедала у нее.
Чрезвычайно довольная покупками, веселая, хоть и усталая, притащила в райисполком свою корзину. Адиль, увидев меня, засмеялся:
– Да куда ты столько накупила? Нам же за месяц не съесть!
– Что ты, разве много? Ведь пять человек, за день ничего не останется.
Улыбка сразу же исчезла с лица Адиля.
– Они, что же, просили тебя купить им продуктов?
– Сегодня не просили.
Адиль отвернулся к окну, помолчал.
– И ты все это время была на базаре?
– Нет, еще в гостях была. У меня тут знакомая, Сатаник Айрапетовна. Я тебе как-то говорила - маникюрша.
– И давно ты ее знаешь?
– Да в прошлом году как-то маникюр делала - познакомилась. Она зимой в Баку живет, а летом - здесь.
– И ты идешь в дом к какой-то маникюрше, малознакомой женщине?
– Люди ведь, рождаясь, не сразу обзаводятся знакомыми!
– Почему ты так резко отвечаешь мне, Сария?
Адиль быстро взглянул на меня. Мне показалось, он сейчас меня ударит. Я хорошо знала, что он никогда не позволит себе ничего подобного, но сейчас...
– Может быть, поедем, уже шестой час, - прервала я молчание.
– Поедем.
Он хотел взять корзину.
– Не надо, Адиль, я сама.
Я схватила корзину и быстро пошла к выходу. В машине я положила ее на заднее сиденье и села за руль.
– Ты что, сама хочешь вести?
– Да.
– Не надо, дорога плохая. Сядь рядом.
– Нет, Адиль, я сама. Ты же знаешь, я вожу не хуже тебя.
Мы быстро выехали из райцентра.
Я настояла на своем, но мне было совсем не весело. Хотелось плакать. Какие мы с Адилем стали чужие! Почему нам теперь нехорошо вместе? И все из-за того, что он так относится к моим товарищам. А что они ему сделали? Может быть, я не права, может, нельзя идти наперекор мужу? Но почему? Разве у меня нет своей головы на плечах, своего сердца? Нет, Адиль, я буду поступать так, как считаю нужным. Ни от работы, ни от товарищей я не откажусь. Ты сам должен сделать так, чтобы у нас снова было взаимопонимание, - ведь ты старше меня, умнее, опытнее. Только не советуй мне действовать осмотрительно, осторожненько... Я все равно не послушаюсь тебя. Я не ползти хочу, а летать! Понимаешь, Адиль, летать!..